Кирилл Привалов

Журналист, писатель, кавалер ордена Искусств и Словесности Французской Республики и медали «За заслуги»

Искусство торговать

Собачьи упряжки с арабскими купцами на заснеженном берегу Ледовитого океана — один из исторических парадоксов раннего Средневековья, который до конца еще не разгадан. 

История — наука экспериментальная. Только эксперименты она ставит сама. И порой обнаруживаются такие факты, прокомментировать которые затруднится даже самый закаленный в научных изысканиях историк. Собачьи упряжки с арабскими путешественниками на заснеженном берегу Ледовитого океана — один из таких исторических парадоксов, который до конца еще не разгадан. Как не написана и российская история до се­редины IX века нашей эры, то есть до летописного пришествия варяга Рюрика со товарищи в Новгородскую землю в 862 го­ду. И тут — еще один парадокс: именно по древним арабским документам мы восстанавливаем сегодня историю русичей в раннем Средневековье.

 

Куфический феномен

Нерв экономики, как не без основания утверждают ученые мужи и банкиры, это деньги. А в развитии русской экономики в стародавние времена активное участие принимали прежде всего арабские деньги. Это не образ, не фигура речи, а исторический факт, подтвержденный многочисленными доказательствами. Формально находка первого клада с арабскими монетами, найденного в России, датируется 1785 годом. Серебряные куфические дирхемы (особое письмо, которым выполнялись надписи на монетах, называлось «куфи») нередко находили на обширнейшем российском пространстве и ранее. Правда, большая часть монетных кладов на Руси после того, как выкапывалась, переплавлялась в слитки и опять шла в чеканку. И тем не менее…

Шведский офицер Филипп Иоганн Страленберг, попавший в русский плен после триумфального для Петра I Полтавского сражения 1709 года, провел в ссылке в Сибири более тринадцати лет. И времени зря не терял: увлеченно изучал историю необъятного края. А после возвращения домой пытливый швед издал в 1730 году книгу под названием «Северная и восточная части Европы», где, в частности, написал: «На реке Печора, и особенно у города Чердынь, или Великая Пермь, в большом количестве встречаются монеты древних халифов». Более того, Страленберг сделал сенсационное предположение, что восточные купцы, прибывшие в Галлию в 62 году до н.э., — о них упоминает древнеримский историк Тит Ливий, — попали в Западную Европу через… Южный Урал! Поначалу дошли по суше до Печоры, а уже потом сплавлялись по рекам до теплых вод Средиземноморья. Выходит, уже тогда, два тысячелетия назад, связи цивилизаций, разных регионов и стран были куда теснее, чем нам видится сегодня с высоты нашего времени.   

Известный мусульманский проповедник Ахмед ибн Фадлан ибн аль-Аббас ибн Рашид ибн Хаммад, направленный в 921 году аббасидским халифом Муктадиром из Багдада на берега Волги, пишет, что жены купцов-русов ходили увешанные монистами из арабских дирхемов. Все верно: подобные украшения в изобилии были найдены в женских могильниках киевского некрополя. И в этом нет ничего удивительного, учитывая, что со второй половины VIII века — то есть после завоевания Ирана арабами — торговля стала в Евразии весьма доходным занятием. Через нынешнюю территорию России в Западную Европу хлынул поток сасанидского и аббасидского серебра. В сумму более миллиона дирхемов современные ученые оценивают ежегодный оборот Волжско-Балтийского пути, по которому строилась в раннем Средневековье большая часть коммерции между Востоком и Западом. Послеримская Европа была большей частью безденежным обществом: экономике, построенной на натуральном хозяйстве, монет не требовалось. Если Меровинги или Каролинги и чеканили собственную валюту, то прежде всего из соображений престижа, а не ради экономической необходимости. А тут — поток сокровищ, поступавших в Европу через Русь.

В этом контексте теория о первостатейной, якобы организующей роли скандинавов в волжско-балтийской транзитной торговле не имеет оснований. Бесперебойную поставку в Европу мусульманского серебра наладили не викинги, а славяне. Точнее — восточные славяне и связанные с ними волжские народы. Именно они выступали первооткрывателями торгового пути «из варяг в греки», именно они были равноправными партнерами торговых операций, свершавшихся в ареале Волжско-Балтийского водно-сухопутного тракта.
О регулярности связей восточных славян с арабским миром, прежде всего — с Баг­дадским халифатом, говорят не утверждения сторонников «норманнской инициативы», а факты. Монеты, найденные археологами — в первую очередь российскими, образуют, без преувеличения, погодовой ряд чеканки. Начиная с первого десятилетия VIII века и заканчивая концом Х столетия.

Тут уместен комментарий о так называ­емых куфических монетах, и по сей день находимых в самых разных регионах России — от Балтии до Зауралья. Эти тонкие кружки из серебра выполнены с соблюдением требований ислама: на монетах нет никаких изображений. Зато помимо благочестивых изречений из Корана обе стороны такой денежки покры­вают указания года выпуска (соглас­но хиджры — магометанскому лето­-
исчислению), места чеканки и главное — имени правителя. Если принять во внимание, что каждый восточный правитель, вступая на престол, первым делом стремился перечеканить монеты своего предшественника, можно понять, какое прекрасное пособие являют собой эти дирхемы для современных историков. Деньги, поступавшие с Востока на Русь, чеканились на огромной вселенной средневековой арабской цивилизации: помимо Аравии и Ближ­него Востока это Средняя Азия и Ис­па­ния, Закавказье и африканское побережье Средиземного моря, Иран и Маврита­ния… Вплоть до Северной Индии. И со всеми этими регионами Древняя Русь поддерживала интенсивные торговые связи.

Арабы знали лишь одних европейских купцов, плавающих по Волге и Дону и по­сещавших Багдад и Дамаск, — русов. Эти «выходцы из отдаленнейших пределов страны славян» — так русов называют в од­ной из арабских летописей — везли на восточные рынки прежде всего пушнину и рабов. Сначала — по рекам на кораблях-стругах, затем — верхом на лошадях или верблюдах. Так описывает путешествия ру­сов «из варяг в греки» Ибн Хордадбех, чья «Книга путей и стран», написанная в IX ве­ке, считается самым ранним из сохранившихся до наших дней арабских географических трактатов. «Если говорить о куп­цах ар-рус, то это одна из разновидностей славян», — убежден мусульманский географ. 

 

Что увидел «тринадцатый воин»

В голливудском блокбастере «13-й воин» с Антонио Бандерасом в главной роли фабула построена на путешествии посла Ахмеда ибн Фадлана из Багдада в Волжскую Булгарию. Арабский караван подвергается в степи нападению кочевников-хазар и оказывается прижатым к реке. И тут в са­мый критический момент на глади реки появляется драккар — плоскодонный корабль викингов, непобедимых воителей. Они не только спасают арабских странников, но и забирают одного из них с собой — в «страну мрака». Молодой багдадец становится тринадцатым по счету воином на корабле северян (если бы американцы придерживались исторической аутентичности, они бы сделали их в блокбастере не скандинавами, а русами).

Впрочем, сам Майкл Крайтон, сценарист и продюсер фильма, никогда не скрывал, что сюжет основан на «Донесениях Ахмеда ибн Фадлана, посланника Муктадира, к государю славян». Так озаглавил свои путевые записки исламский проповедник, посланный в 921 году аббасидским халифом из Багдада на берега Волги. Этот документ поистине бесценен, так как для российской истории того периода книги арабских писателей оказались едва ли не единственными письменными источниками. Получается, мы осознаем наше глубокое прошлое с помощью арабов… Итак, что же увидел Ибн Фадлан в далеких северных краях?

В Булгарском царстве, существовавшем в верховьях Волги в Х – ХIV веках, арабского посла ждал самый сердечный прием. Да это и понятно: волжане охотно принимали чужеземцев — купцов со всех концов света. Ибо, по словам арабов, Булгар, или Биляр — столица страны, располагавшаяся в современных пригородах Казани, по праву слыл одним из крупнейших и богатейших городов Европы. На берегах Волги располагались фактории и склады коммерсантов Европы и Азии: скандинавов
и немцев, хорезмцев и персов, новгородцев и киевлян… 

Арабские купцы обычно поднимались до Булгарии, быстро ставшей мусульманским государством, по Волге — против течения, на веслах или волоком. Приобретали меха, выделанные кожи, рабов, мед и воск
и особенно — мамонтовую и моржовую кость, а также янтарь, дорого котируемые на Востоке. Еще дороже хозяева аравийских пустынь ценили соколов-кречетов, поставлявшихся из приволжских степей. Если арабы не платили за все это серебром, то везли с собой взамен традиционные восточные продукты: шелковые и шерстяные ткани, пряности, парчу, драгоценные камни, бисер, булатные клинки, вино... И, конечно же, гарпуны и багры. Они были самым важным восточным товаром, без которого северные зверобои не могли себе представить рыбной и звериной ловли. 

Торговые сношения не были постоянными. Зимой, когда реки затягивались льдом, трафик затихал, хотя и не прекращался вовсе. И, судя по летописям, Булгар вовсе не являлся самым северным пунктом торговли халифата. Иначе откуда у арабских странников такое детальное описание образа жизни северян. Вот что повествует Ибн Фадлан о северном народе, который он называет «вису», и их стране с полночным солнцем:

«…Ночь у них менее часа. В этой стране во время восхода солнца все имеет красный цвет, как то: земля, горы и все, на что смот­рит человек. И восходит солнце, по величине подобное облаку, и краснота остается такой, пока солнце не достигнет высшей точки на небе. Жители этой страны мне сообщили, что, подлинно, когда бывает зима, то ночь делается по длине такой же, как летний день, а день делается таким коротким, как ночь». 

Можно догадаться, что арабский путешественник описывает наши белые ночи и полярное сияние. У краев же, которые посещают и описывают восточные землепроходцы, разные названия. Это и Вису — возможно, первые от Урала земли восточных славян, и Югра, соответствующая этому сегодняшнему российскому краю, и Эрза, легко читаемая как современная Мордовия с ее народами эрзя и мокша... В средневековых документах скандинавов существует географическое название, объединяющее все эти земли: Биармия. Любопытно, что булгарские торговцы всячески отговаривали арабов от походов в «страну мрака», так порой называются в летописях северо-западные от Волги земли. Пугали сыновей пустыни и тяжелым приполярным климатом, и дикостью краев, якобы, заселенных людоедами и псоглавцами. Мифы в арабском и западноевропейском эпосе о людях с собачьими и медвежьими головами, заселявшими территорию нынешнего Крайнего Севера, происходят именно отсюда. 

И все равно восточные землепроходцы поднимались к Ледовитому океану. Тем более что маршрут по Волге стал более безо-пасным после разгрома русами Хазарского каганата и подчинения волжских булгар киевскому князю Святославу, который разрушил город Булгар в 969 году. Арабы умело воспользовались этими переменами и перенесли центр своей торговли с Севером еще дальше — в Чердынь, столицу древней Перми. Доказательством обширной торговли пермяков с арабами служат найденные в изобилии в Прикамье украшения из золота и серебра, монисты и подвески из дирхемов, драгоценные восточные камни и серебряные сасанидские блюда. Невероятно, но факт: на территории Пермской области археологи нашли более половины всех известных сегодня в мире иранских серебряных изделий! Объясняется это тем, что с распространением ислама иранские блюда, на которых изображали людей и животных, были обречены на Востоке на переплавку. Население же северных регионов Руси использовало эту дорогую посуду, привезенную арабскими странниками, как украшение жилищ, применяло ее и в культовых целях, хранило и передавало по наследству.

Вот свидетельство Ибн Баттуты, одного из самых великих арабских путешественников, побывавшего в этих краях в середине четырнадцатого столетия:

«Захотелось мне пробраться в Страну мрака. Вход в нее через Булгар, и между ними 40 дней пути. Путешествие туда совершается не иначе, как на ма­леньких повозках, которые возят большие собаки, ибо в этой пустыне везде лед, на ко­тором не держатся ни ноги человеческие, ни копыта скотины; у собак же когти, и но­ги их держат на льду. Проникают туда только богатые купцы, из которых у иного по сто повозок или около того, нагруженных его съестным, напитками и дровами, так как там нет ни дерева, ни камня, ни земли…

Совершив по этой пустыне сорок станций, путешественники делают привал у «мрака»; каждый из них оставляет там те товары, с которыми приехал, и возвращается на свою обычную стоянку. На следующий день они приходят снова для осмотра своего товара и находят насупротив него известное количество соболей, белок, горностаев. Если хозяин товара доволен тем, что нашел насупротив своего товара, то он берет его, если же не доволен им, то оставляет его… Так происходит купля и продажа. Те, которые ездят сюда, не знают, кто покупает у них и кто продает им, джинны ли это или люди, и не видят никого».

Эта меновая, называемая еще и «немой», торговля северян с арабами просущество­вала четыре столетия. О ней своеобразно сообщает и Ауфи, арабский писатель XX века. Еще более поражает арабов охота на кита, загоняемого на морскую отмель, в исполнении северян. Тем более что ведется она с помощью гарпунов, сделанных из дамасской стали. Вот как сообщает об этом Абу Хамид аль-Гарнати, исламский миссионер, побывавший на берегах Ледовитого океана и сообщивший в 1155 году следующее:

«Каждому человеку, живущему в Йуру (имеется в виду Югра, русский Север. — К.П.), нужен каждый год меч, чтобы бросить его в море Мраков. И, когда они бросят мечи, Аллах выводит им из моря вроде огромной горы рыбу, которую преследует, желая ее съесть, другая рыба, больше во много раз. И спасается маленькая от большой. И приближается к суше, и попадает на место, откуда не может возвратиться в море, и остается там… Выходят жители Йура в море на судах и отрезают мясо от ее боков, а рыба не чувствует этого и не шевелится, и они наполняют свои дома ее мясом и поднимаются на ее спину, а она — как огромная гора».

Почти полтысячелетия продолжалась эта необычная торговля между арабами и русами. Почему связи прервались, точно неизвестно, хотя есть некоторые гипотезы, объясняющие этот феномен. Во-первых, усилившийся Великий Новгород подчинил себе северные земли, особенно после разгрома татаро-монголов. Арабам стало проще купить дефицитные товары у новгородских купцов, торгующих на берегах Черного и Каспийского морей. Кроме того, стремительно набрало силу Московское княжество, которое весьма сурово относилось к некоторым арабским регионам. Так, в 1380 году на Куликовом поле на стороне татар Мамая воевали египетские мамлюки на нубийских верблюдах. Дмитрий Донской, узнав об этом, запретил пускать арабских торговцев на Север. 

И как тут не вспомнить слова замечательного русского востоковеда Даниила Хвольсона. В комментариях к повествованию арабского путешественника десятого века Ибн Руста член-корреспондент Императорской РАН писал в конце позапрошлого века: «Самые разнообразные народы постоянно находились в мирных сношениях друг с другом, меняясь излишком своих произведений и удовлетворяя обоюдные нужды… Кто знает, какой степени процветания и культуры достигли бы эти народы, если бы не нападали на них мужи меча, уничтожившие государства и разорившие города их, так что жители разбрелись во все стороны, а мирные торговые сношения народов подверглись смертельному удару».