Борис Шмелев,
доктор исторических наук, профессор, руководитель Центра политических исследований, Институт экономики РАН 

Постсоветское пространство:
что происходит?

Новые независимые государства застряли в лабиринте Москва — Брюссель — Вашингтон — Пекин

Постсоветское пространство после распада Советского Союза представляло собой единое геополитическое целое. Но результаты последующего развития новых независимых государств (ННГ), возникших на территории бывшего СССР, свидетельствуют о том, что теперь едва ли возможно рассматривать их в таком качестве: дезинтеграционные процессы привели к фрагментации, что проявляется в различной внешнеполитической ориентации существующих здесь субъектов международных отношений. Учитывая это, можно выделить три группы стран. 

К первой относятся государства, которые участвуют в реализации интеграционных проектов, инициированных и возглавляемых Россией, — Белоруссия, Казахстан, Армения, Киргизия и Таджикистан. Их лидеры, сформировавшаяся там политическая элита исходят из необходимости тесного сотрудничества с Москвой. Они являются членами Евразийского экономического союза, ОДКБ. 

Вторая группа состоит из стран, стремящихся войти в евроатланти­ческую систему безопасности и при­­соединиться к европейской экономи­ческой интеграции, став, соответствен­но, членами НАТО и ЕС. Это Украина, Молдавия и Грузия. Они провозгласили курс на вхождение в Европу, который последовательно и неуклонно реализуют. Все они имеют напряженные отношения с Москвой. 

В третью группу входят страны, которые не проявляют интереса к участию в интеграционных проектах, возглавляемых Россией, и не стремятся войти в Европу, предпочитая сохранить за собой свободу рук, развивая сотрудничество как с Россией, так и с ЕС, США, а также с Китаем. Это Азербайджан, Узбекистан, Туркмения.

ННГ возникли на месте бывших советских республик, народы которых совместно прожили в одном государстве не одно столетие и экономики которых входили в единый народно-хозяйственный комплекс Советского Союза. Казалось бы, после распада СССР они должны были ориентировать свою внешнюю политику на сохранение единого политического и эко­номического, а также геополитического постсоветского пространства. Однако этого не произошло. Даже в оформившемся на постсоветском пространстве интеграционном ядре в виде Евразийского экономического союза по-разному понимается сущность интеграции, темпы, формы и ме­ханизмы ее осуществления.

Геополитическое единство постсоветского пространства все более и более размывается, и остановить этот процесс не представляется возможным. Для подавляющего большинства этих государств СНГ не является главным приоритетом их внешней политики и, видимо, таковым уже и не будет. Политические элиты не заинтересованы в формировании эффективных и дееспособных институтов и механизмов интеграции, опасаясь лишиться власти и попасть под влияние бывшего «имперского центра» — России. Главного гаранта своей независимости они видят в лице Запада: США, ЕС, НАТО. Но одновременно Запада опасаются, так как западные демократии требуют — может быть, и не всегда настойчиво — уважения прав человека, принципов демократии, совершенствования институтов собственности, что угрожает властным позициям правящей политической элиты, которая рассчитывает остаться у власти надолго, а лучше навсегда. Отсюда и усиливающаяся заинтересованность в расширении связей с Китаем, который, предоставляя кредиты, предлагая различные инвестиционные программы, не выдвигает никаких политических требований, не критикует за нарушение прав человека и вообще не предпринимает никаких шагов, которые могли бы быть расценены как вмешательство во внутренние дела. Пекин для них сегодня самый удобный партнер. Конечно, они видят опасные последствия экономической экспансии КНР на свои рынки и пытаются их ослабить с помощью различных заградительных протекционистских законов. Но разворот в сторону сотрудничества с Китаем очевиден. Политические и в том числе геополитические результаты такой политики зримо проявятся через несколько лет.

США еще в 1993 году заявили о том, что не рассматривают постсоветское пространство в качестве зоны исключительно российских интересов и провозгласили доктрину геополитического плюрализма в регионе. ЕС также проводит активную политику по вовлечению ННГ в зону своего влияния, выделяя для этого немалые ресурсы. В рамках политики «нового соседства», а затем «восточного партнерства» Брюс­сель стремится включить европейские и южнокавказские ННГ в систему особых отношений с ЕС, что подрывает усилия РФ по налаживанию экономической интеграции на постсоветском пространстве. Эту же роль была призвана играть одобренная ЕС в июне 2008 года стратегия нового партнерства в отношении стран Центральной Азии. Тем самым Европейский союз создает необходимые предпосылки для ускорения политической ассоциации и экономической интеграции с заинтересованными странами региона.

Анализ внешней политики ННГ неизбежно ставит вопрос о соответствии международной активности правящих в них политических элит национальным интересам этих стран. Что касается взаимоотношений с Россией, ЕС, США и Китаем, то общенациональный консенсус в этих государствах не сложился, что проявляется и в их внешней политике. Это особенно отчетливо видно на Украине и в Молдавии, хотя и в других ННГ сформировались сходные тенденции. Достигнуть консенсуса по вопросам внешнеполитической стратегии удастся не скоро, и разногласия еще долго будут сотрясать государственные здания в ННГ, обрекая многие из них на существование в статусе несостоявшихся государств.

Интеграционные проекты на постсоветском пространстве, инициированные Россией, встречают там скрытое или открытое отторжение из-за опасения потерять свой суверенитет. Поэтому все ННГ предпочитают строить свои отношения с Москвой на двусторонней основе, руководствуясь принципами международного права. 

Распаду единства евразийского геополитического пространства способствует нарастание противоречий между самими ННГ. Противостояние Азербайджана и Армении — из-за Нагорного Карабаха, России и Грузии — из-за статуса Южной Осетии и Абхазии, России и Молдавии — из-за Приднестровья, Узбекистана и Киргизии — из-за водных ресурсов, Узбекистана и Таджикистана — из-за разногласий по поводу демаркации государственной границы и особенно российско-украинский конфликт делают воссоздание единства в рамках какой-то институализированной структуры в обозримом будущем маловероятным. 

Стабильность на постсоветском пространстве размывается и неустойчивым социально-экономическим и политическим положением в ННГ. Они приступили к преобразованиям примерно в одно и то же время, что и бывшие социалистические восточноевропейские страны. Но их политические режимы принципиальным образом отличаются друг от друга. Если бывшие союзники СССР смогли создать устойчивые институты демократии с действенной системой сдержек и противовесов и реальной многопартийностью, избежать авторитаризма, то большинство постсоветских стран еще очень далеки от этого. НАТО и ЕС выступили в качестве мощной политической си­лы, заставившей политический истеб­лишмент восточноевропейских стран проводить эти преобразования. Страны постсоветского пространства оказались предоставленными сами себе и пошли по накатанному пути традиционализма. Поэтому и результаты реформ здесь совершенно иные. 

За два с лишним десятилетия в них не была создана дееспособная и устойчивая модель экономического развития, способная адекватно реагировать на вызовы глобализации. Ощущения бесперспективности и отчаяния, которые охватывают широкие слои населения ННГ, с одной стороны, ведут к политической пассивности, а с другой — создают мощный социальный заряд огромной разрушительной силы, способный привести к выходящим из-под контроля массовым стихийным протестам в виде «цветных революций». 

К наиболее тяжелым последствиям и для самой страны, и для европейской безопасности, и для постсоветского пространства привела украинская «цветная революция». За годы независимости украинская политическая и бизнес-элита не смогла создать современную эффективную экономику, устойчиво работающую систему государственных институтов, политических партий, ориентированных в своей деятельно­сти на защиту интересов общества и го­сударства. Аналогичные общественные настроения характерны для Грузии и Молдавии. 

Украинский кризис потряс Содружество Независимых Государств. Некоторые страны поддержали Украину, но никто не заявил открыто о поддержке России. Тем самым украинский кризис явился еще одним весомым фактором дезинтеграции постсоветского пространства. Его урегулированием занимаются внерегиональные страны и институты — ЕС и ОБСЕ. После российско-грузинской войны 2008 года и признания Россией независимости Южной Осетии и Абхазии, присоединение к ней Крыма было воспринято как намерение проводить политику собирания земель, воссоздание российской империи, что вызвало у новых независимых государств заметное отчуждение от Москвы. 

Мыслители XIX и XX веков полагали, что евразийское пространство, сформированное в виде Российской империи, а затем СССР, в случае его распада на независимые государства будет источником нестабильности, ареной соперничества различных центров силы. И эти пророчества сбываются. Без объединения государств постсоветского пространства в рамках большого геополитического проекта по созданию интеграционной системы невозможно стабилизировать ситуацию и придать ей устойчивость. В противном случае оно будет раздираться межгосударственными столкновениями, сопровождаться распадом государств, переделом границ очень и очень долго. 

В этом плане имеется убедительный опыт Европы, которая прошла длительный путь, прежде чем смогла наслаждаться плодами мира и процветания. Однако здесь такого проекта не имеется. В строительстве Евразийского экономического союза большинство ННГ не участвует и положенные в его основу идеи не разделяет. Местный бизнес в рамках функционирования единого экономического пространства оказался не в состоянии конкурировать на равных с российскими товарами и добивается введения ограничений на поставку российской продукции. Большинство ННГ заинтересовано в участии в реализации китайского проекта создания экономического пространства Великого шелкового пути, связывая с ним надежды на восстановление своей экономики.

 Усилия Российской дипломатии использовать механизмы ООН, ОБСЕ, «нормандской четверки» для нормализации обстановки, для прекращения идущей на юго-востоке Украины гражданской войны успеха не имели. Запад, и в первую очередь США, судя по всему, в этом не заинтересован. Он намерен сохранить нарастающий хаос в стране, что исключает возможность установления стабильных отношений между Россией и Украиной. Запад достиг своей стратегической цели. Установившееся враждебное противостояние между двумя странами сохранится, видимо, на долгие годы, что исключает их объединение в рамках каких бы то ни было интеграционных союзов. 

Что Россия потеряла и что обрела в результате своей политики на Украине? Она получила Крым, что существенно улучшило ее геополитические позиции в мире, в Европе и Причерноморье. Но потеряла Украину, если не навсегда, то надолго. Но с другой стороны, и пассивное созерцание развития ситуации на Украине не сулило ничего хорошего. По существу, Москва была поставлена перед необходимостью выбора между плохим вариантом развития двусторонних отношений и очень плохим… 

…Распад Советского Союза дал мощный толчок борьбе народов на пост­советском пространстве за самоопределение вплоть до образования своих собственных независимых государств, одновременно в некоторых новых независимых государствах началось нацстроительство, в результате чего они начали развиваться не как демократические, а как национальные государства. Это приводит к конфликту между титульными нациями и национальными меньшинствами. Исторически борьба за самоопределение на постсоветском пространстве является четвертой волной самоопределения в Европе.

В результате первой волны в XIX ве­ке завершился процесс формирования нацио-нальных государств в Западной Европе и частично на Балканах, затем возникли национальные государства в межвоенный период в Восточной Европе, и наконец, в конце ХХ века началась борьба за самоопределение народов бывшего СССР и Югославии. Распад СССР и образование ННГ не завершили борьбу за самоопределение, напротив она приобрела новую динамику и более острые формы выражения, стремления к самоопределению народов, являющихся там национальными меньшинствами. Это стремление к самоопределению и нежелание национальных элит титульных наций его предоставить способны взорвать как государственность этих стран, так и безопасность на всем постсоветском пространстве. Национализм может превратиться в разрушительную силу, блокирующую трансформацию общества и государства. Его проявления отмечаются в Армении, Азербайджане, Грузии, Украине, странах Балтии. Для его изживания требуется немало времени, в течение которого безопасность в Евразии будет неустойчивой. 

Распад СССР еще не завершен. Это произойдет только после создания устойчивой государственности ННГ, решения проблем нацстроительства, нормализации отношений между новыми независимыми государствами, и в первую очередь — между Россией и Украиной. Но для этого потребуется немало времени, в течение которого евразийское геополитическое пространство будет лихорадить, и оно может окончательно исчезнуть как геополитическое целое.