Кирилл Дыбский

Обозреватель

Сандаловая революция

Как гавайский Перл-Харбор не стал российским Севастополем

Как только одна великая держава теряет контроль над зоной своих интересов, эта зона тут же оказывается в кармане другой великой державы. Нехитрая геополитическая максима одинаково верна и для античности, и для современности. Возьмем, к примеру, недавнюю «крымскую весну». Ведь не секрет, что если бы Россия не вернула себе Крым в 2014-м, то уже год спустя Севастополь стал военно-морской базой США. И таких прецедентов хоть отбавляй. Взять хотя бы яркую, но забытую историю российско-американского противостояния за господство над Сандвичевыми островами. Тогда, в начале XIX века, русское правительство легкомысленно махнуло рукой на этот затерянный в Тихом океане клочок суши. И вот результат: сегодня Гавайи не просто полноценный американский штат, но и, по странному совпадению, одна из самых мощных военно-морских баз США на Тихом океане. Имя ей — Перл-Харбор…

 

Короли и капуста

Ровно 200 лет тому назад, ранним летним утром 1817 года, на стол императора Александра I легло сроч­-
ное донесение, поданное «на всемилостивейшее Его Императорского Величества усмотрение». В реляции сообщалось, что «король Томари пись­менным актом передал себя и все управляемые им острова и жителей в подданство Вашему Императорскому Величеству». Речь шла, ни много ни мало, о вхождении Сандвичевых островов в состав Российской империи.

Если бы в тот день августейшая длань начертала «Быть посему!», то о чем поведали бы нам современные учебники истории? Быть может, о том, что гавайская рубашка и гитара — это неотъемлемая деталь русского нацио­нального костюма? Или, к примеру, что в 1922 году Гавайская советская социалистическая республика одной из первых вступила в братскую семью народов СССР? Или, что Перл-Хар­бор — такой же город русской славы, как и Севастополь? И еще неизвестно, какого цвета паспортину доставал бы из широких штанин Барак Хусейнович Обама, появившийся на свет, как известно, на Гонолулу. Авантюра с несостоявшимся вхождением Гавайских островов в состав Российской империи — это настолько поучительный роман, что сама му­за Клио им бы зачиталась…

…Наша история начинается в июне 1804 года, когда в ходе первого кругосветного плавания русские корабли «Надежда» и «Нева» под командованием Крузенштерна и Лисянского зашли в воды Сандвичева архипелага. Сойдя на берег, русские тут же угодили в клубок межплеменных интриг. Дело в том, что в то время островами правил король Камеамеа I — энергичный харизматик, прозванный историками «гавайским Бонапартом». К началу XIX века монарх сумел объединить под своей дланью большую часть архипелага, за исключением двух северных островов — Кауаи и Ниихау. На них укрепился его давний соперник — король Томари, имевший реноме «западника» и прожженного интригана. Дошло до того, что Томари в поисках защиты от могущественного соперника попытался было уйти под скипетр британского короля Георга, однако правительство Его Величества, поглощенное борьбой с наполеоновской Францией, верноподданнического порыва Томари не разделило.

Естественно, что визиты вежливости рус­ские нанесли обеим противоборствующим сторонам. Когда шлюп «Нева» причалил к острову Кауаи, король Томари лично поднялся на борт. Монарх отвешивал комплименты
команде, свободно болтал по-англий­ски с офицерами и жаловался, что европейцы редко посещают его владения. Командир «Невы» Юрий Лисянский почтительно вручил ему «байковое одеяло и многие другие безделицы». Однако Томари был заинтересован в стратегическом сырье и в вооруженной защите от экспансии Камеамеа. Тогда-то от владыки северных островов и поступило первое недвусмысленное предложение — перейти под российский скипетр. Визитеры сделали вид, что намека не поняли и поспешили откланяться.

В отличие от своего соперника, король Камеамеа I от гостей ничего не требовал, зато завалил изголодавшиеся русские экипажи превосходной свининой, бататом и плодами хлебного дерева. Более того, узнав, что Камчатка и Русская Америка страдают от цинги, монарх предложил открыть прямую торговлю, меняя свежее продовольствие на пушнину «по разумным ценам».

Спустя две недели «Нева» и «Надежда» покинули гостеприимные Га­вайи, доверху загруженные экзотиче­скими фруктами и диковинами для Кунсткамеры. Тема же с протектора­том над островами ушла в песок: в Европе грохотали наполеоновские вой­ны, и русскому правительству тоже было не до новых заморских территорий, какими бы райскими они ни каза­лись.

 

Русские идут

Все изменилось незадолго до того, как поверженный Наполеон отправил­ся в противоположное от Гавайев направление — на остров Святой Елены. В конце января 1815 го­да на находившийся под властью короля Томари остров Кауаи штормом выбросило российское торговое судно «Беринг». Судно принадлежало Российско-американской компании (РАК), имевшей правительственный мандат на экономическое и административное обустройство Русской Аляски. По утверждению капитана, и судно, и груз были пиратским образом захвачены правителем Томари. Поскольку стоимость экспроприированного составляла 100 тыс. рублей, огромную по тем временам сумму, правитель Русской Аляски коллежский советник Баранов задумал отправить на Гавайи секретную экспедицию.

В этот-то момент на сцене и появляется главный герой нашего повествования — германский подданный Георг Антон Алоис Шеффер. Дипломированный врач и по совместительству отпетый авантюрист. Именно «главврачу» РАК поручила деликатную миссию: полюбовно договориться с островитянами и вызволить судно из плена. В секретных инструкциях, которыми правление РАК снабдило Шеффера, доктору рекомендовали завоевать расположение короля Камеамеа I и при удобном случае поставить вопрос о возмещении ущерба. Например, в форме абсолютной монополии на вывоз драгоценного сандалового дерева с архипелага. Если же монарх будет непонятлив, Шеффер должен был мягко намекнуть, что Российско-американская компания будет вынуждена самостоятельно начать военную экспедицию на севере архипелага, дабы вызволить русскую собственность. В качестве силовой поддержки компания снарядила вооруженный корабль «Открытие». Его командиру лейтенанту Подушкину предписывалось следующее: после того как все мирные средства будут исчерпаны, правителю Томари надлежало показать «острастку», по возможности избегая человеческих жертв.

В конце 1815 года на борту американского судна «Изабелла» доктор Шеф­фер прибыл на Гавайи. Сойдя на берег, он столкнулся с открытой враждебностью американских коммерсантов, которые опасались утратить свои привилегии на островах. Ян­ки сумели убедить короля Камеамеа «и других лучших островитян», что русские прибыли на острова исключительно с целью шпионажа. В результате личное послание главы Российско-американской компании Баранова, адресованное королю, вернулось нераспечатанным. Но Шеффер не спешил и занялся привычным для него делом — медицинской практикой. Кстати, врачом он был, судя по всему, от бога. Уже вскоре он отправляет своему патрону донесение следующего содержания: «Я имею все основания ожидать, что мне удастся добиться возвращения ценного груза стоимостью около 20 тыс. пиастров. Мне уже удалось завоевать дружбу и доверие великого короля Камеамеа, которого я в настоящее время лечу от болезни сердца. Мне также удалось вылечить его любимую жену, королеву Каауману, от жестокой лихорадки».

В награду за исцеление наш герой полу­чает высочайшее соизволение на устройство фактории, а также не­сколько земель­ных участков. Как пи­сал Шеффер, «я осмо­трел их и нашел способнейшими к воз­делы­ва­нию для многих предметов, изобильными разными строевыми лесами и сандальным деревом, водой, рыбой, дикими быками и прочим». Активность доктора Шеффера, а также его интерес к сандаловому дереву еще более усилили подозрения американцев, которые называли его не иначе, как «русским шпионом».

 

Дар бесценный

В мае 1816 года у берегов архипелага появились русские корабли «Открытие» и «Иль­мена». На борту последнего находился вооруженный отряд служащих Российско-американской компании. Как только под командой нашего героя оказалась небольшая, но вполне боеспособная армия, Шеффер тут же меняет тон дипломатии. Он направляется прямиком в резиденцию Камеамеа и ультимативно требует ком­пенсации за «Беринг» и его груз. Под прицелом мортир «Открытия» король отчаянно юлит, но на уступки по поводу сандаловой монополии не идет. Потеряв всякое терпение, руководитель секретной экспедиции отплывает к острову Кауаи, чтобы своими силами вызволять русский корабль из рук правителя Томари.

Тут-то и начинается самая невероятная часть гавайской авантюры. Стороны вступают в напряженные переговоры. Доподлинно неизвестно, какие тайные струны в душе Томари задел доктор Шеффер, но уже 2 июня «король островов Сандвичевских, лежащих в Тихом Северном океане, Атуваи и Нигау, урожденный принц островов Овагу и Мауви» в торжественной обстановке всеподданнейше просит «Его Величество государя императора Александра Павловича… принять его помянутые острова под свое покровительство».

В тот же день между Томари и Шеффером было подписано соглашение, по которому новоиспеченный «русскоподданный» обязался не только возвратить уцелевшую часть груза «Беринга», но и предоставить РАК монополию на торговлю сандаловым деревом. Также русские получали право беспрепятственно учреждать во всех владениях Томари свои фактории. Был заключен еще и «тайный трактат», по условиям которого новоиспеченный король выделял несколько сотен воинов для возврата «ему принадлежавших и силою отнятых» островов Оаху, Ланаи, Науи, Малокаи и прочих. Общее руководство силовой операцией Томари возложил… на нашего бравого доктора. «Король дает доктору Шефферу бланк на оную экспедицию и всякую помощь для строения крепостей на всех островах, в коих крепостях и будут русские командиры, так, как в гавани Ганаруа (Гонолулу) на острове Вагу (Оаху)». Сама же Российско-американская компания получала во владение «половинную часть» острова Оаху, а также «все сандальное дерево» на этой территории. При этом Томари обязался отказаться от любой торговли «с гражданами союзного штата Америки». В свою очередь Шеффер брал обязательство «завести фабрики и лучшую экономию, через которую бы здешние жители просветились и обогатились».

В сентябре Шеффер отправляет в аляскинскую штаб-квартиру РАК срочную де­пешу о случившейся виктории с требо­ва­нием оплатить понесенные расходы. К реляции он прикладывает подлинники соглашений, заключенных с Томари. Копии этих договоров вместе с просьбой прислать на Гавайи два военных фрегата для защиты русских интересов отправляются кружным путем в Санкт-Петер­бург — в головную контору РАК.

В ожидании ответа из метрополии наш герой начинает активную колонизацию Гавайев. Всего за год на острове Атувае он возводит несколько факторий, открывает каменный магазин, разбивает сады, обустраивает гавань, а на окрестных возвышенностях закладывает три русские крепости: Елизаветинскую, Александровскую и Барклаеву. Их развалины сохранились и поныне.

 

С раем в кармане

Понятное дело, что от достигнутых успехов Шеффер пребывал в эйфории: ведь он добыл для своей компании не просто новые рынки, но и настоящий кусочек рая. Вот как он описывал свои приобретения: «...местоположение пленительное, почва же земли благонадежнейшая к насаждению винограда, хлопчатой бумаги, сахарного тростника, которых <...> насадил, заводя сады и огороды для многих нежных плодов. Урожай оных удостоверил о великой пользе, которую сие место и вообще все острова приносить могут России». Но уже вскоре нашего героя постигает первое разочарование. Его непосредственный начальник, получивший подлинники договоров с Томари, приходит в полнейшее замешательство. В итоге все понесенные
Шеффером расходы чиновник «не оп­робовал и от платежа отказал». Изу­чив же заключенный трактат, Бара­нов сообщил, что не может без разрешения правления одобрить заключенные им договора, запретив «входить в каковые либо дальнейшие спекуляции».

В декабре 1816 года у гавайских бе­регов бросает якорь русский бриг «Рю­рик», совершавший кругосветное путешествие под командованием знаменитого мореплавателя Отто Коцебу. Заход русского военного корабля вызвал настоящую панику при дворе короля Камеамеа, поскольку Шеффер не раз хвастался, что к нему на помощь идет российский флот. Перепуганный монарх вывел на берег всю свою гвардию — около 400 штыков. С огромным трудом командир «Рюрика» убедил островитян в своих мирных намерениях. Когда же король начал жаловаться на самочинные действия доктора Шеффера, Коцебу пришлось дать заверения, что российский государь «отнюдь не имеет желания овладеть островами».

После ухода «Рюрика» положение Шеффера и его колонистов становится все более отчаянным. Началось с того, что взбешенные американцы попытались силой спустить русский флаг на острове Кауаи. А вскоре и король Томари предательски дезавуирует блистательный «русско-гавайский трактат». На острове Атувае с согласия коварного Томари янки открывают факторию, скупив, не торгуясь, все сандаловые плантации острова вместе с уже заготовленной продукцией. Американцы ухитрились выкупить даже весь провиант, который король обязался поставить русским по условиям трактата.

Понимая, что земля начинает гореть под ногами, Шеффер обра­ща­ется к служащим Российско-амери­кан­-
ской компании с отчаянным призывом взяться за оружие и «показать, что русская честь не так дешево продается». Одновременно бравый доктор отправляет своему начальству депешу о том, что готов держаться на Кауаи, «покуда от Вас придет помощь». И уж чтобы отрезать всякий путь назад, Шеф­­фер безапелляционно объявляет, что аннексирует «здешний остров теперь во имя нашего великого государя».

Понятное дело, что после такого демарша местные российско-американские отношения оказались, как сегодня принято говорить, «в точке замерзания». Для начала янки затевают мощную кампанию дезинформации. Так, королю Томари сообщают, что Российская империя и Соединенные Штаты находятся в состоянии вой­ны, а потому, если тот немедленно не укажет русским на дверь, к острову прибудет американская эскадра и своими ядрами снесет трон вместе с монархом. Одновременно была проведена «информационная работа» со служащими РАК и местным населением: им активно внушали, что дни русских на Гавайях сочтены. Неудивительно, что спустя несколько дней нанятые РАК американцы и аборигены взбунтовались. Возбужденная толпа оттеснила сторонников Шеффера к берегу, вынудив их погрузиться на два корабля — «Мирт-Кадьяк» и «Ильмень». На экстренном военном совете Шеффер принимает решение отправить быстроходный «Ильмень» в Ново-Архангельск за помощью, а самому на старом протекающем «Мирт-Кадьяке» попытаться дотянуть до нейтрального порта, залатать днище и отправиться восвояси.

К началу июля, едва не затонув, «Кадьяк» добрался до Гонолулу. Подняв белый флаг, Шеффер запросил разрешения войти в гавань. Только спустя девять дней полузатонувшее судно было допущено на внутренний рейд. Понятное дело, что от обозленного Камеамеа наш герой не ждал ничего хорошего. От незавидной участи, по иронии судьбы, Шеффера спасли те же янки. Капитан американского корабля «Пантер», благодарный доктору за некогда оказанную ему медицинскую помощь, подбросил бедолагу до китайского Кантона. Откуда кружным путем тот отправился на родину. Тем временем летом 1817 года в Санкт-Петербург пришли европейские газеты с первыми известиями о гавайской авантюре Шеффера. В ведомстве канц­лера Нессельроде начали озадаченно чесать затылки…

 

Гавайка для императора

Лишь в феврале 1818 года, после долгих консультаций, русское правительство наконец сформулировало свою позицию по поводу гавайской авантюры: «Государь Император изволит полагать, что приобретение сих островов и добровольное их поступление в его покровительство не только не может принесть России никакой существенной пользы, но, напротив, во многих отношениях сопряжено с весьма важными неудобствами. И потому Его Величеству угодно, чтобы королю Томари, изъявя всю возможную приветливость и желание сохранить с ним приязненные сношения, от него помянутого акта не принимать…». Министру внутренних дел поручалось довести это решение до сведения Российско-американской компании и «дать ей предписание, чтобы она от такового правила не отступала». Досталось на орехи и нашему герою: «Последующие затем донесения, полученные от доктора Шеффера, доказывают нам, что необдуманные поступки его подали уже повод к некоторым неблагоприятным заключениям».

…Историки до сих пор ломают голову о причине, по которой Александр I отказался от Сандвичевых островов, которые Шеффер пытался ему преподнести на блюдечке с голубой каемочкой. Якобы, свою роль сыграла некая «мемория», составленная русским послом при Сент-Джеймсском дворе графом Ливеном. По его мнению, российская аннексия Сандвичевых островов немедленно спровоцировала бы Лондон на захват взбунтовавшихся испанских колоний в Латинской Америке, что невероятно укрепило бы Британию — на тот момент главную мировую державу. Кроме того, Александр I был невероятно увлечен модными идеями «легитимизма» и «международного права», только что озвученными на триумфальном Венском конгрессе. Грубо говоря, императорское правительство решило не рисковать своими европейскими панталонами ради яркой гавайской рубахи.

В этот момент до Европы добрался и неугомонный Шеффер. Узнав о том, что на его донесение наложена «отказная резолюция», а сам государь-император находится на международном конгрессе в Аахене, доктор устремляется туда же «для всеподданнейшего поднесения мемории о событиях, с ним случившихся на помянутых островах». Встретиться с Александром I Шефферу не удалось. Зато настойчивый доктор сумел передать свой «Мемуар о Сандвичевых островах» лично в руки канцлеру Нессельроде. Шеффер настоятельно рекомендовал правительству аннексировать не только остров Кауаи, но и весь гавайский архипелаг. Колеса русской бюрократической машины вновь завертелись, выдавая нагора десятки записок, меморандумов
и докладов. Рассмотрением «мемуара» доктора Шеффера занимались Министерство иностранных дел и Департамент мануфактур. Но высочайшая резолюция и на этот раз оказалась отрицательной.

Понимая всю щекотливость сложившейся ситуации, правление РАК принимает решение уволить доктора Шеффера со службы. Тем более что повод имелся железобетонный: гавайская авантюра обошлась РАК в 200 тыс. рублей убытков. Попытки компании заставить Шеффера хотя бы частично возместить казенные средства ни к чему не привели. Мало того, что сам Шеффер оказался беден как церковная мышь, так он со своей стороны еще и засыпал правление РАК требованиями выплатить ему жалованье и покрыть дорожные расходы. В конечном итоге правление РАК отпустило доктора на все четыре стороны, и тот, будучи германским подданным, вскоре покинул пределы России. Всю правительственную переписку по поводу гавайской авантюры благополучно сдали в архив, где она пылится до сих пор. Так закончился один из самых поучительных эпизодов в истории русской дипломатии.

 

Вместо эпилога

Показательно то, как закончилась га­вайская авантюра для ее главных участников. Шеффер уже вскоре объя­вился в Рио-де-Жанейро, где добил­ся аудиенции у супруги будущего императора Бразилии Пед­ру I. Спустя некоторое время он мчится в Германию, откуда вывозит полсотни своих соотечественников, с которыми основывает немецкую колонию Франкенталь — первую в Бразилии. В сентябре 1822 года бразильское правительство вновь направляет Шеффера в Европу — для вербовки наемников и привлечения новых поселенцев. Кстати, именно эта его поездка положила начало массовой иммиграции немцев в Бразилию. Шесть лет спустя честолюбивый доктор ходатайствует перед бразильским императором о предоставлении ему титула виконта, но вместо этого получает лишь небольшое денежное вознаграждение «за труды». Спустя какое-то время он пытается выхлопотать для себя хотя бы должность бразильского посла в Германии, но вновь терпит фиаско. Устраненный от активной деятельности, доктор Шеффер погружается в меланхолию и в 1836 году тихо умирает. Его моги­ла затерялась где-то на территории бразильского Франкенталя.

Что же касается короля Камеамеа I, то в мае 1819 года в возрасте 70 лет «га­вайский Бонапарт» скончался и был похоронен с императорскими почестями. Его преемник — проамерикански настроенный принц Лиолио — немедленно депортирует «сепаратиста» Томари с его островов. Свои дни развенчанный монарх заканчивает на Оаху в качестве почетного пленника в объятиях безутешной вдовы своего бывшего соперника — королевы Каау­маны.

Что же касается самих Гавайских островов, то судьба их оказалась еще более поучительной. В 1893 году белые поселенцы при поддержке американского военного корабля свергают гавайскую королеву Лилиуокалани, провозгласив марионеточную Республику Гавайи. В 1898 году после серии неудавшихся путчей Соединенные Штаты аннексируют архипелаг, предоставив ему статус самоуправляемой территории. Любопытно, что когда президент США Уильям Мак-Кинли подписал решение об аннексии Гавайских островов, местное население подало петицию протеста, под которой подписались 36 тыс. островитян. В итоге аннексию пришлось проводить не президентским декретом, а решением обеих палат Конгресса. В истории США этот акт известен как Резолюция Ньюлэндса.

…В 1908 году на острове Оаху, в местечке с романтическим названием Жемчужная бухта начала строиться современная верфь и причалы для американских дредноутов. В мировую историю этот райский уголок вошел под названием Перл-Харбор…