Welcome to 2016 - Russian View

Алистер Крук

Британский дипломат и политолог, основатель и директор Conflicts Forum, автор Международного дискуссионного клуба «Валдай»

Welcome to 2016

Геофинансы и геополитика: добро пожаловать в год нежелаемой реальности

В 2015 году западные модели (назовем их иначе: устоявшиеся режимы концептуализации мира) потерпели крах доверия. «Вмешательства» со стороны Запада перестали отвечать ожиданиям. Более того, они стали приносить самые нежелательные плоды. Иными словами, интервенционизм, будь то в виде военных кампаний или экономических интервенций на внутреннем рынке, проявил себя не лучшим образом. И это неудивительно. Несмотря на растущий шестой год подряд фондовый рынок — самый длинный период роста цен с 1999 года, вместо ощущения ожидаемого благополучия происходит обратное: не национальное сплочение, а экономическое разобщение. Средние реальные доходы падают, а экономическое неравенство усугубляется. Богатые становятся богаче, бедные беднее, а средний класс Запада попросту идет ко дну.

В Европе и Америке нарастает политическая поляризация в сторону крайне правых и крайне левых. Усилилось раздражение по отношению к правящим элитам — в сочетании с ростом антисистемных настроений. И в Европе, и в Америке растут классовые и этни­ческие противоречия, насилие и терроризм, нагнетается антагонизм внутри общества. Запад все глубже сползает в нестабильность, а не движется (как это пытаются представить политики, представители центральных банков и некоторых СМИ) в сторону восстановления экономики и всеобщего процветания в мире, который вновь «обрел устойчивость при лидирующей роли США».

Происходит разрушение трех традиционных «истин», касающихся возможности контролировать и формировать этот мир. Первая — это крушение геополитической модели «либеральных» интервенций (вспомним Афганистан, Ирак, Ливию, Судан, Сирию и пр.), уроки которых до сих пор так и не были усвоены.

Вторая типичная — и столь же провальная — «истина» состоит в неограниченных возможностях центральных банков в надувании на рынках мыльных пузырей (чтобы стимулировать видимость растущего процветания) с их последующим сдуванием. Сверхнизкие или отрицательные процентные ставки приводят к дефляции в экономике. Инвесторы впадают в фантазии: мол, риска нет, центральные банки «не дадут трейдеров в обиду».

В 2016 году вернется увязка геополитического риска с ценами на активы вместе с осознанием того, что риск никогда и никоим образом не «вымывался» за счет обычного массового впрыскивания ликвидности.

Короче говоря, действовавшая на протяжении последних 30 лет политика дешевых денег перестала быть эффективной, а центральные банки оказались загнанными в угол низких процентных ставок и политики количественного смягчения, из которого они не в состоянии выбраться.

Директор по вопросам управления и бюджета при президенте Рональде Рейгане Дэвид Стокман предупреждал, что мы вступаем в эпоху невероятно сильной дефляции и что мировая экономика будет сокращаться впервые с 1930-х годов. Крах цен на нефть и резкое падение цен на сырьевые товары свидетельствуют, что в мировой экономике происходит нечто чрезвычайно серьезное, и это будет иметь огромные геополитические последствия именно в 2016 году. Производители энергоносителей и сырья столкнутся с суровой реальностью, и это столкновение может оказаться крайне чувствительным.

Что произошло? Один известный экономический обозреватель как-то сказал, что начиная с 2008 года мировая экономика в значительной степени находится на плаву за счет тех 25 трлн долларов, которые напечатал Китай для создания у себя избыточных производственных мощностей. Теперь, когда этот галлюциноген более в мировуюсистему не поступает, сырьевые товары стали испытывать «ломку». «Каждый рассчитывал на то, что Китай навсегда уведет их в чудесный мир грез и фантазий по дороге, вымощенной желтым кирпичом. И тут стало ясно, что этого не произойдет». Короче говоря, переход Китая к потребительской экономике так же иллюзорен, как и предполагаемый разворот Запада к «экономике знаний».

Китайская экспортная модель представляет собой третью «истину» разрушающихся общепринятых представлений. На фоне резко падающих цен на нефть, газ и другое сырье мы становимся свидетелями совмещения конца суперцикла цен на сырье с концом искусственно отложенного (посредством количественного смягчения) торгового и кредитного цикла. Действительно, сама модель, при которой падающие вслед за ВВП зарплаты, ограничивающие способность к потреблению, компенсируются ростом потребления за счет заемных средств, достигла своих естественных пределов. Конечно, не следует удивляться тому, что элиты говорят нам, будто дефляция — это на самом деле хорошо и что «снижение цен высвобождает больше денег для расходов на другие товары». Это верно в отношении тех, кто не потерял работу или чьи доходы падают не быстрее цен. В США, несмотря на прогнозы о всплеске потребительских расходов в связи с падением цен на бензин, личные расходы не выросли, а скорее снизились, и ВВП Америки упал вместе с ними.

Не станем извиняться за лирическое отступление в область геоэкономики, потому что считаем, что в 2016 году геофинансы окажут большое влияние на геополитику. Пока трудно сказать, скажется ли потеря доходов государств-производителей на способности элит Северной Африки и Ближнего Востока оставаться на плаву, учитывая то, что щедрая финансовая поддержка стран — экспортеров энергоносителей и сырья в одночасье исчезнет из их карманов. Мы станем свидетелями того, что немалая часть богатств государств Персидского залива испарится, то есть буквально исчезнет по мере корректировки ожиданий. Это уже происходит. Ближневосточные производители энергоносителей в совокупности получают больше от западных рынков и финансовых фондов, чем отдают на эти рынки.

Мы говорили о 2015 годе как о годе отрицания. Это был год, когда законы европейского научного просвещения о «рациональном» поведении, наши экономические так называемые законы и корреляты воображаемого исторического рынка перестали быть связанными. Несмотря на это, политические лидеры продолжали делать вид, что ничего не происходит. Понятно, тем не менее, что в основе их внешнего спокойствия лежит страх. Этот страх был слишком явным в реакции на популистские выступления партии Сириза в Греции, на победу выступавшего против режима жесткой экономии правительства в Португалии и на успех Джереми Корбина на выборах в Великобритании.

США продолжают использовать методы холодной войны для того, чтобы загнать в угол Россию и Путина — как на Украине, так и в Сирии (несмотря на двойственность позиции Керри в отношении судьбы президента Асада). Американский истеблишмент не прекращает попытки сдержать Китай и помешать его влиянию в Азии и, вопреки подписанию соглашения по иранской ядерной программе, продолжает заигрывать с введением новых санкций против Ирана. США будут изо всех сил стараться помешать Путину или Си Цзиньпину занять подобающее им место или даже позволить им сесть за один стол до тех пор, пока американский истеблишмент будет считать себя «капитаном корабля» (то есть глобального мироустройства). Идея об Америке как о «доброжелательном» гегемоне сидит глубоко в американском подсознании.

У президента США все еще есть пространство для маневра с тем, чтобы предотвратить масштабную военную интервенцию; он может кое-что отыграть назад в Сирии, но холодная война и привитый американцам неоконсерваторами условный рефлекс на нападки на Путина, Си Цзиньпина и Иран, скорее всего, продолжат свое сокрушительное действие. 2016-й может стать годом, когда США окажутся близки к военной эскалации (и даже войне) с Россией, Китаем или Ираном несмотря на то, что ни Обама, ни кто-либо другой в администрации США не желают этого.

Очевидно, что руководство Саудовской Аравии, как и руководство Турции, находится в серьезном кризисе. В поведении президента Эрдогана заметно все больше отчаяния и непоследовательности. Существует риск движения Турции в сторону гражданского конфликта по мере того, как беспорядки на юго-востоке страны перекинутся на западные области страны. Возможно, Эрдоган провоцирует курдов на войну.

Война в Сирии может затихнуть, там пройдут выборы — редкий на общем фоне позитивный фактор. Но война в Йемене усугубит роль войны в Сирии как конфликта, изменяющего регион (за счет угроз самому существованию династии Аль Сауд).

Что будут делать Америка и Европа, если два главных союзника Запада — Саудовская Аравия и Турция — станут проблемными активами? Не отреагируют ли они слишком остро, особенно если ситуация в Сирии разрешится в пользу России и ее союз­ников? Некоторые западные дипломаты говорят, что если саудиты падут в течение ближайших шести месяцев, то мы (Запад) будем глубоко сожалеть об их уходе. Как ни парадоксально, но после горьких жалоб на то, что Сирию подставили и поставили перед выбором между президентом Асадом и ИГИЛ, те же дипломаты — в своих собственных целях — подставляют Саудовскую Аравию перед выбором между династией Аль Саудов и анархией. Джихадизм и хаос в Сирии не вызывали возражений западных союзников, но в том, что касается Саудовской Аравии, они, по-видимому, так не считают.

Короче говоря, существуют следующие варианты развития событий на Ближнем Востоке: значительный сдвиг в центрах власти, углубление финансовых проблем и попытки Запада остановить эти перемены путем вмешательства. Нельзя сказать, чтобы эти вмешательства сами по себе были бы контрпродуктивными. Но меры, основанные на одностороннем понимании событий в регионе и на предположении о том, что Запад никому не позволит оспаривать свое лидерство в вопросах устройства мирового порядка или утверждать свое право на «незападность», вряд ли помогут в установлении долгосрочной стабильности в регионе.

И последнее: беженцы. Любой, кто сомневается во влиянии беспорядков на Ближнем Востоке на европейскую политику, должен подумать о следующем: ни одна страна в Западной Европе не имеет темпов рождаемости, достаточных для поддержания численности ее населения, кроме мусульманской Албании. Между 2000 и 2050 годами население Земли предположительно увеличится на 3 – 4 млрд за счет рождаемости в Азии, Африке и Латинской Америке, то есть приблизительно на население 30 – 40 таких стран, как Мексика. В то же самое время Европа предположительно потеряет население, равное теперешнему совокупному населению Бельгии, Голландии, Дании, Норвегии, Швеции и Германии.

К 2050 году средний возраст европейцев составит 50 лет, и каждый десятый европеец будет старше 80. В 2015 году в Германию прибыл миллион мигрантов. Если этот поток продолжится (в некотором смысле Европа не сможет выжить без него в экономическом отношении), то не удивляйтесь, если беженцы, спасающиеся от беспорядков на Ближнем Востоке (вина за которые во многом лежит на Европе), станут тем айсбергом, о который разобьется проект под названием «Европа». Или же — на выбор — удивляйтесь росту антииммигрантских, правых и националистических настроений.