Где мир ищет новые опоры - Russian View

Федор Лукьянов

Председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике России, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике»

Федор Лукьянов
Председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике России, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике»

Где мир ищет новые опоры

Осенью МВФ выпустил доклад о состоянии мировой экономики, в котором аналитики обозначили группу новых лидеров. По ВВП, исчисляемому по паритету покупательной способности (ППС), семерка крупнейших развивающихся государств обошла «большую семерку» развитых. Первая реакция на то, что эти страны объединили в одном контексте, — очередная игра ума политэкономов. Но судьба другой оригинальной комбинации — БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай, Южная Африка), придуманной когда-то в маркетинговых целях компанией Goldman Sachs, свидетельствует о том, что искусственные изобретения иногда начинают жить своей жизнью, причем совсем не той, которую в них вкладывали изобретатели.

Когда мир находится в состоянии нарастающего хаоса, естественно желание обрести устойчивую опору — починить старую или соорудить новую. О кризисе международных институтов говорят давно, но попытки их укрепить, реформировать или заменить пока не приносят желаемого результата. Тем не менее глобальная система инстинктивно стремится к какому-то равновесию, отсюда и все новые идеи — на основе чего мог бы сложиться такой баланс.

Что случилось с БРИК за 13 лет, которые прошли с момента первого упоминания этой организации? Помимо, естественно, добавления еще одной буквы-страны — Южной Африки. Объединение перестало идентифицировать себя по экономической линии, превратившись в политическое сообщество, прототип не анти-, но и не-Запада. Изначально амбиции были довольно умеренными. Растущие державы недовольны расстановкой сил в международных финансово-экономических институтах, которая фиксирует доминирование США и Европы. Все попытки пересмотреть квоты упираются в нежелание обладателей привилегий что-либо всерьез менять.

Однако затем повестка дня расширилась. Связано это было с тем, что в 2000-е и особенно 2010-е годы все более очевидным становилась неспособность ведущих западных государств, прежде всего Соединенных Штатов, обеспечить эффективное решение глобальных политических проблем. Более того, действия гегемона эти проблемы усугубляли. Причем равно плачевного результата добились и весьма агрессивно настроенная администрация Джорджа Буша, и ее антипод — команда Барака Обамы, которая вообще-то хотела проводить умеренный и неинтервенционистский курс. Иными словами, создалось впечатление, что изъяны американского лидерства носят системный, а не конъюнктурный характер.

На этом фоне — войн, вмешательств, переворотов и экономической нестабильности — БРИКС наполнился новым смыслом: стремлением застраховаться, создать предохранитель от потрясений. Оказалось, что главная объединяющая черта этой группы стран — обладание полным суверенитетом. Это требует сочетания двух обстоятельств.

Во-первых, способности проводить независимую политику, то есть отсутствие обязывающего членства в каких-либо альянсах или группировках, которое заставляет ограничивать свободу действий.

Во-вторых, наличия достаточного экономического потенциала и веса, чтобы такую политику обеспечивать.

Стран, отвечающих этим двух критериям, в мире совсем мало. Кроме БРИКС, это, пожалуй, только Соединенные Штаты. Европа к подобной категории не относится: с одной стороны, ограничение по линии евроатлантической солидарности (следование в фарватере США), с другой — добровольное делегирование части суверенитета Евросоюзу.

Подчеркнутая суверенность и составляет настоящий фундамент БРИКС, на который могут надстраиваться следующие этажи — экономический, геополитический, идейный. Надстройка — процесс долгий, но 2014 год дал заметный толчок. Наконец договорились о Банке развития — шаг пока достаточно скромный (объем капитала 100 млрд долларов в масштабах экономик стран-членов не очень велик), но обозначающий переход в новую фазу практической институционализации.

Вполне понятно, почему процесс оживился. Конфликт Москвы и Запада из-за Украины показал, как западный мир может консолидировано наказывать неугодных, даже если это столь значимая и интегрированная в глобальную систему держава, как Россия. И завершил историю «большой восьмерки». С уходом России организация превращается в клуб развитых западных государств. Это весомо, но ни о каких функциях мирового управления тут говорить не приходится — времена, когда развивающийся мир был готов принимать указания мира развитого, прошли.

Россия перестает добиваться признания себя частью западного истеблишмента, что было целью на протяжении 20 лет, и переходит в категорию откровенного не-Запада. В ситуации глобального сдвига экономического и политического веса на Восток это естественно и перспективно, двигаться в таком направлении надо было бы даже и без украинской коллизии. Зато теперь открываются новые возможности становления других институтов, тех, что вовсе не предусматривают участия западных стран.

Из региональных структур наибольшее внимание стоит обратить на Шанхайскую организацию сотрудничества. В следующем году туда, как ожидается, вступят Индия и Пакистан, а также Монголия, и тогда ШОС с большим преимуществом становится самой влиятельной структурой Евразии. А учитывая центральное положение этой части света в мировой политике предстоящих десятилетий, организация приобретет поистине глобальное значение.

А что же новая «семерка»? Сколь долгосрочным будет преимущество ее в цифрах ВВП — вопрос сложный, развивающиеся державы достаточно уязвимы перед кризисами, и понятно, что львиную долю в этот перевес сейчас вносит Китай. Однако если посмотреть на перечень стран с политической точки зрения, то выясняется, что, по сути, фигуранты этого списка, помимо БРИКС, — кандидаты туда же.

Индонезия — большая населенная страна, весьма динамично развивающаяся, особенно сейчас с новым «модным» президентом Видодо, явно имеет возможность развиться до уровня «полной суверенности». Собственно, по части несвязанности внешними обязательствами Джакарта уже вполне соответствует нужному критерию, осталось подтянуть экономику.

В аналогичном положении Мексика, переживающая период роста и вполне амбициозная.

С Турцией сложнее, ситуация как раз обратная. Экономически Анкара в состоянии обеспечивать себе независимую внешнюю политику, но она является членом НАТО, то есть обязана подчиняться блоковой дисциплине. Правда, курс Эрдогана довольно далеко ушел от того, как традиционно представляли себе линию натовской страны, однако формальных ограничений никто не отменял.

Тектонические сдвиги в мировой политике начались давно — с концом холодной войны. Какое-то время казалось, что на смену двухполюсной конфронтации, которая гарантировала довольно высокую степень стабильности международной системы, пришла пирамидальная модель под руководством Соединенных Штатов. В начале XXI века стало понятно, что никакого устойчивого порядка не появилось. Однополюсность — временное переходное состояние, а идущий ей на смену полицентризм пока лишен каркаса, и непонятно, какого рода баланс может установиться.

Начался активный поиск конфигураций, на которые можно было бы опереться. Поскольку появляются все новые центры силы и влияния, главный вопрос заключается в способности структурировать эту сложную среду, оптимизировать расхождение интересов не за счет сокращения числа игроков, а за счет их объединения на той или иной основе. В этом смысле «большая семерка» — вполне логичное сообщество стран с примерно одинаковыми идейными подходами и ориентирами развития. Но должны возникать и другие «клубы», тоже опирающиеся на какую-то общность. А потом уже можно искать способы взаимодействия этих объединений — от уравновешивания друг друга до кооперации.

Для России это развитие имеет особое значение. Москве надо преодолевать присущий ее политике западоцентризм. И дело не в том, что отношения резко обострились из-за Украины, а Россия стала объектом санкций. Это катализатор, но не причина. Переориентация на незападный мир назрела давно — по мере перемен на глобальной арене, демократизации международных отношений, возникновения новых активных игроков. БРИКС и любые другие объединения, возникающие в развитие его, — практически идеальный формат не просто для новой российской внешней политики, но и нового российского взгляда на мир. Не против Запада, а в обход его, отказываясь от укорененного в нашей истории стереотипа о том, что главное всегда происходит там.