Весь этот jazz - Russian View

Кирилл Привалов

Журналист, писатель, кавалер ордена Искусств и Словесности Французской Республики и медали «За заслуги»

Весь этот jazz

Если на вопрос о прародине человека — Африка это или Азия? — однозначного ответа пока нет, то касательно этнической принадлежности джаза, рок-энд-блюза, госпела, соула, регги и немалого количества других жанров эстрадного искусства все специалисты и знатоки единодушны: это африканский континент. Именно оттуда пришла во все уголки планеты и органично прижилась эта удивительная музыка — ритмично-горячая, зажигающая и одновременно пронзительная. В чем ее тайна? Мне кажется, прежде всего в магических, поистине волшебных корнях.

В начале было Слово

Хранителями Слова во многих африканских странах были гриоты. В европейской традиции ближе всего к ним, пожалуй, кельтские барды — священники, сказители и певцы. Но роль гриотов при дворах африканских вождей и правителей была гораздо шире и значительнее. Ибо эти певцы и музыканты являлись и воспитателями наследников престола, и дипломатами, выполнявшими деликатные поручения, и арбитрами в спорах, и заклинателями духов. И главное — поэтами-летописцами, сохранявшими память многочисленных родов и целых народов. Это, кстати, обыграл в своем бестселлере «Корни» американский писатель Алекс Хейли. Его герой отправляется в Африку и находит там гриота, по памяти открывающего ему историю его семьи, увезенной в Новый Свет в рабство аж в восемнадцатом веке...

Автор-композитор и певец из Гвинеи Мусса Конде — потомственный гриот, помнящий свой род на протяжении двух десятков поколений. Благодаря мэтру Ламину Сиссоко, тоже гриоту, он освоил игру на коре — щипковом инструменте с двадцать одной струной, близком по звучанию к лютне или к арфе. В конце 80-х на Конде, выступавшего в Абиджане, обратил внимание известный в Африке музыкант Сулейман Коли, который пригласил его к себе в ансамбль. Так началось восхождение к славе Муссы Конде, ставшего Гриотом с Менильмонтана — так прозвали музыканта во Франции. Дело в том, что в Париже Конде поселился именно в квартале Менильмонтан, некогда воспетом Шарлем Трене. Именно там Джели вместе с Коли создал «Варамбу» — грандиозную оперу в стиле мандинго, отмеченную премией на театральном фестивале в Авиньоне в 1993 году. Там же записал он и свои первые диски. Необычный инструмент Джели и его мощный голос невозможно не запомнить. Каждый год Гриот с Менильмонтана дает до пятидесяти концертов в одной лишь Франции. Его последний альбом, выпущенный в 2012 году, хоть и верен, как прежде, племенному фольклору, но пронизан более электронной музыкой в стиле поп.

«Хранителем Слова» нередко называют и Юссу Н'Дура, знаменитого сенегальского певца и музыканта. Кстати — потомка гриотов по материнской линии. Умело используя музыкальные традиции народов Сенегала и Гамбии — волоф, серере, тукулер,— Юссу Н'Дур сумел выработать собственный музыкальный почерк в ритмах мбалакс — национального танца сенегальцев. Всемирную же славу ему принесла написанная им композиция под названием «7 секунд», исполненная в 1994 году в дуэте с чернокожей шведской певицей Нене Черри. Юссу Н'Дур, иногда взрывной, а порой — напротив — пронзительно протяжный, охотно выступает вместе с европейскими и американскими артистами. У всех в памяти гимн чемпионата мира по футболу, исполненный сенегальцем на пару с рыжеволосой бельгийкой Аксель Ред на парижском «Стад де Франс» в 1998 году.

Признанный лучшим артистом Африки 1996 года, Н'Дур два года назад был министром культуры и туризма Сенегала, а до этого возглавлял в Дакаре мощный медиахолдинг, основал носящий его имя благотворительный фонд, цель которого — помощь африканским детям и борьба с малярией.

Россия узнала Юссу Н'Дура в конце 90-х. Впрочем, наша публика была давно уже подготовлена к восприятию африканских ритмов. Прежде всего — благодаря студенческим ансамблям, существовавшим еще в советскую пору. В Москве в 70-е годы блистал «Найджириэн тропикэл бэнд», созданный африканскими студентами Университета дружбы народов имени Патриса Лумумбы. Тогда-то московская публика и открыла для себя афробит, самобытный стиль, родившийся в 60 — 70-х годах прошлого столетия в странах Западной Африки и завоевавший сегодня без преувеличения весь мир.

Родина афробита — Нигерия. Мультимузыкант и поэт Фела Аникулапо Кути сумел соединить этнические песни народа йоруба с фанком, джазом и политическими куплетами. «Музыка — это борьба» — вот его кредо. На харизме Кути вырос коллектив, без которого невозможно представить мир рок-музыки 70-х. Это группа «Африка 70», украшением которой быстро стал неутомимый ударник Тони Аллен. Вплоть до 1979 года Аллен был и музыкальным директором культовой группы. А когда он ушел от Кути, на мой взгляд, слишком политизированного в творчестве, все равно остался в афробите, становящемся все более электронным. В 1983 году Тони Аллен записал свой первый соло-альбом, который сразу же сделался музыкальным событием. Сегодня афробит — это огромный поток, затопивший весь мир. В этом стиле, мягко сочетающем струнные и клавишные инструменты, «медь» и электронику, теперь выступают музыканты Америки и Норвегии, Франции и Израиля, Великобритании и Канады. И по-прежнему в ударе неувядаемый Фела Аникулапо Кути, который поет и играет теперь вместе с двумя сыновьями — Феми и Сеуном.

И тут, как мне кажется, я должен избавить вас сразу от трех заблуждений. Первое из них — то, что самые лучшие африканские музыканты родом из Западной Африки. Второе — что звезды африканской музыки поют только по-английски и по-французски. И третье — что эстрадное восхождение Африки началось лишь после падения колониальных империй...

Дело в том, что еще в 40 – 50-х годах в Конго в портовых кабачках вовсю играли румбу. И не латиноамериканскую, а африканскую. И пели ее на нежном, экзотическом языке. Тогда-то и возник этот термин, закрепившийся в конце 60-х поначалу в Париже и Брюсселе, а потом и во всей Европе: конголезская румба. Музыка сладкая и завораживающая. Ее кумиры сегодня — это ветеран африканской эстрады Папа Вемба плюс Орлюс Мабеле, Дуду Копа, группа «Зайко Ланга-Ланга»...

Едва зазвучат первые синкопы, как устоять на месте невозможно! Мои друзья из Браззавиля утверждают, что и слова у мастеров конголезской румбы интересные, самобытные. «Но на другом языке нашу румбу петь нельзя,— убежден Папа Вемба (его полное имя Жюль Шунгу Вембадио Пене Кикумба).— Только на лингала сохраняется мелодика куплетов наших плакальщиц. Ведь моя мать была профессиональной плакальщицей, она брала с собой меня, совсем еще мальчишку, на все похороны. Какие прекрасные мелодии звучали тогда!»

В общем, от печального до веселого лишь один шаг. Тем более если учесть гигантские тиражи дисков Папа Вемба: только в США его альбом «Эмоция» разошелся в 1995 году тиражом в полмиллиона экземпляров. Папа Вемба одним из первых среди африканских артистов осознал, что восприятие музыки в Европе и в Америке существенно отличается от того же процесса на африканском континенте. Понял и стал обрабатывать конголезскую музыку так, чтобы она звучала удобоваримо и по другую сторону Атлантики. В подобном начинании преуспел и еще один классик современной афромузыки: Альфа Блонди.

 

Альфа и омега

Блонди — это альфа и омега регги по-аф­рикански. Старший сын в семье из девяти детей, Сейду Коне — таково настоящее имя артиста — появился на свет в начале 50-х в Димбокро, в Кот-д`Ивуаре. Бабушка будущего музыканта слыла неплохой певицей. Она частенько брала внука с собой, когда отправлялась на встречу с товарками: они пели, разбирая кукурузу или прядя шерсть, а маленький Сейду слушал и запоминал. В начале 60-х, уже в интернате, парень заиграл в своей первой рок-группе. А на каком языке петь рок, как ни на английском! И Сейду Коне подался автостопом в соседнюю Либерию. Больше года он учит в Монровии английский, перебиваясь случайными заработками. А по ночам пишет песни и надеется уехать в Америку. В 1976 году мечта сбывается: Блонди — так он подписывает письма, которые отправляет друзьям в Кот- д`Ивуар,— высаживается в аэропорту Нью-Йорка. За четыре года, проведенных в Америке, он перепробует с десяток самых разных профессий и откроет для себя главное в своей жизни: философию «раста» с неизбежно сопровождающим ее ямайским регги. Новоявленный растаман пишет песни, представляющие собой звучный симбиоз афро-карибских ритмов, христианского прозелитизма и протеста против расовой сегрегации. Гимны, которые, как он верит, со дня на день затмят самого Боба Марли.

Его творчество, однако, оказалось в ту пору не востребовано. Блонди уезжает в Гану и берет новое имя: отныне его будут звать Альфа. Это ведь первая буква греческого алфавита, означающая начало новой жизни...

Сегодня в послужном списке Альфа Блонди полтора десятка альбомов и неисчислимое количество концертов, которые он вместе со своей группой «Солар Систем» дал на всех континентах. Он является Послом мира ООН, и нет такой музыкальной благотворительной акции для Африки, где бы не участвовал Альфа Блонди с его неизменными косичками «раста». Блонди, ставший первым на континенте в своем жанре.

Так же, как когда-то и Мириам Макеба. С тем различием, что Альфа Блонди — кумир этнорегги, а Мириам Макеба — этноджаза (не путать с этиоджазом — музыкальным стилем, возникшим в 60 – 70-е годы в Эфиопии под влиянием известного эфиопского музыканта армянского происхождения Нерсеса Налбандяна).

...Однажды после джазового телевизионного суперсейшна в Москве я участвовал вместе с моим коллегой по Радио России, прекрасным джазменом Георгием Гараняном, в дискуссии на тему: «Что такое world jazz?» Гаранян убеждал коллег в том, что этот термин не работает, гораздо рациональнее вместо «мирового джаза» говорить «этноджаз». И в самом деле, в джазе существует жесткая структура: тема — импровизация, тема — и ее вариации. Национальная африканская музыка, привнесенная в американский джаз, если не поломала эту систему, то основательно взбудоражила ее. И нанесла первый удар по диктату стандартов великолепная Мириам Макеба, не зря прозванная Мама Африка.

Зензиле Макеба Кгвашу Нгувама родилась в Йоханнесбурге в 1932 году и обозначила собой целую эпоху в мире не только африканского варьете, но и мирового. Уже в двадцать лет Макеба стала солисткой популярного вокального квартета «Манхэттен Бразерс». В его афишах впервые появилось ее сценическое имя — Мириам. Но если Мириам Макеба и зажглась звездой на небосклоне шоу-бизнеса, то прежде всего, чтобы бороться с апартеидом. В 1956 году она пишет и запускает на эстраде композицию «Пата, пата», ей суждено будет стать визитной карточкой певицы. А через три года после съемок в картине американского режиссера Лайонеля Рогозина, разоблачающего апартеид, Макеба будет вынуждена покинуть родину. На три десятилетия плюс один год. С французским паспортом Макеба вернется на родину только после того, как освобожденный из тюрьмы Нельсон Мандела уговорил Мириам сделать это. Великолепная джазовая певица пела на многих африканских языках — свази, коса, цвана, суахили — и сделала все, чтобы к понятию «джаз» накрепко приросла приставка «этно»: смело ломала каноны привычных американских композиций, внося в них совершенно иную, африканскую гармонию. В январе 2000 года ее альбом «Родина» (Homeland), выпущенный в ЮАР, был номинирован на Грэмми. Надо сказать, что в 1966 году совместно с Гарри Белафонте Макеба уже получила премию Грэмми за лучший альбом в этническом стиле.

Если Мириам Макеба — это для африканцев Билли Холидей, Сара Воэн и Элла Фицджеральд в одном лице, то Ману Дибанго — разом Луис Армстронг, Дизи Гилеспи и Дюк Эллингтон. Мишель Манфред Н`Джоке Дибанго — таковы полные имя и фамилия артиста — это поистине человек-оркестр. Он появился на свет в камерунском городе Дуала в 1933 году. Семья была протестантской, и Мишель начал петь в хорале храма. А дома стоял отцовский граммофон, на котором без конца крутились черные «винилы» с французской, американской и кубинской музыкой. Родители сначала отдали сына в хорошую школу, а потом отослали набираться ума в метрополию.

Обо всем этом Дибанго расскажет много лет спустя в своей автобиографии, забавно названной «Три килограмма кофе». Все на базе фактов. Да-да, кофе в ту пору был продуктом столь дефицитным и дорогим, что молодой камерунец вполне мог заплатить ароматными зернами за первые годы учебы во французском пансионе. В Шартре и в Шато-Тьерри тот, кого друзья прозовут Ману, откроет для себя американский джаз и поставит перед собой цель: побыстрее освоить как можно больше музыкальных инструментов. А летом 50-го года впервые берет в руки саксофон. Тут уже не до экзаменов. В 1956 году его пригласили в Брюссель играть в клубах эмигрантов из бельгийского Конго.

«Это были мои лучшие годы,— рассказывал Ману Дибанго, вспоминая о брюссельской молодости.— От Брюсселя до Антверпена было заметно, как американский джаз африканизировался. И я испытывал радость от того, что был одним из персонажей этого процесса». В 1961 году, почти сразу после обретения Конго независимости от Бельгии, Ману отправляется с гастролями в эту страну, где открывает в Леопольдвиле (ныне — Киншаса) собственный клуб. Сколько подобных заведений откроет Дибанго в разных африканских странах, и ни одно не принесет ему финансового состояния! Зато музыка его звучит повсюду. И первой из его композиций Америку завоевывает «Соул Макосса» — услышав и заиграв его, все темнокожие музыканты Штатов словно обрели потерянное ощущение далеких африканских корней.

Серж Гензбур, Нино Феррер, Дик Риверс... Крупнейшие французские певцы почитают за честь работать с шумным, общительным камерунцем, играющим на всех инструментах. А в 1992 году продюсер Ив Биго из компании «Фнак Мюзик» предлагает Ману записать альбом «Вакафрика», составленный из аранжированных Дибанго главных африканских хитов всех времен и народов. Причем исполнять их должны будут самые яркие звезды современной эстрады африканского континента.

Ману собрал только великих: сенегальца Юссу Н'Дура и нигерийца Кинга Санни Аде, малийца Салифа Кейта и бенинку Анжелику Киджо, конголезца Папа Вемба и угандийца Джефри Ориема... Диск, ремиксированный в американской Атланте, получился на славу.

Для сегодняшних любителей музыки во Франции Ману Дибанго — это живое божество. Жизнерадостный, громогласный камерунец ведет передачи по парижскому радио, дефилирует по телевидению, организует в местечке Сен-Кале ежегодный фестиваль «Деревенские вечера»... Улыбчивый, Ману, кажется, никогда не злится. Единственный раз его видели в гневе, когда он решился подать в суд на фирмы записи Майкла Джексона, обвинив их в плагиате: одна из песен заокеанского рок-музыканта слишком уж походила на композицию, сочиненную Ману. И на какую? На культовый «Соул Макосса». Это уже слишком!..