Азиатская диалектика «большой игры» - Russian View

Федор Лукьянов

Председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике России, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике»

Азиатская диалектика «большой игры»

На протяжении холодной войны Китай занимал поочередно три разные позиции в отношениях со сверхдержавами — СССР и США. С конца 1940-х по начало 1960-х годов Пекин, сохраняя и постепенно наращивая дистанцию, был тем не менее по одну сторону баррикад с Советским Союзом, противостоя Соединенным Штатам. С начала 1960-х до начала 1970-х, после разрыва с Москвой, КНР располага­лась на равном и весьма конфронтационном удалении от обо­­их центров противостояния. Наконец, после 1971 года и до второй половины 1980-х Китай фактически солидаризировался с Вашингтоном, позволяя тому направить всю мощь на сдерживание Кремля.

Сегодня многие говорят о том, что фактически началась вторая холодная война. Она совсем другая — нет ни идеологической конфронтации, ни баланса сил,— но по форме все больше напоминает свою предшественницу. США воспринимают Россию как соперника и строят политику на российском направлении, исходя из намерения создать Москве наиболее неблагоприятные условия. Как в новой ситуации поведет себя Поднебесная? Ведь теперь Китай считают чуть ли не претендентом на мировое лидерство.

Две составляющие китайского подхода

В Китае отдают себе отчет в том, что украинская коллизия — не очередные трения России и США, каких было не счесть за 20 лет, а резкий поворот, который заметно повлияет на глобальную расстановку сил. И, конечно, на позиции КНР на мировой сцене. Поэтому Пекин осторожен, насторожен, но при этом крайне внимательно следит за ходом событий, дабы не упустить какую-либо из возможностей.

С одной стороны, китайские эксперты и дипломаты постоянно подчеркивают (иногда слегка извиняющимся тоном), что не могут полностью поддержать Россию официально. Процедура присоединения Крыма кажется им сомнительной с точки зрения международного права. Возможное вовлечение России в события на юго-востоке Украины — тем более. Главное: КНР, в состав которой входят Тибет, Синьцзян-Уйгурский автономный район, Внутренняя Монголия, а формально и Тайвань, очень боится сепаратизма. Именно эта угроза наряду с потенциальным ростом социального расслоения и дисгармонии в обществе рассматривается в качестве самых опасных рисков будущего развития страны. Поэтому перемены в вопросе чьей-либо территориальной целостности воспринимаются весьма нервно.

В разгар событий вокруг Крыма в Китае, правда, появлялись и неожиданные публикации. Например, один из авторов, восхищаясь элегантной и в высшей степени эффективной операцией Москвы по взятию полуострова под контроль, рассуждал о том, что Пекину следует внимательно изучить этот опыт на предмет его повторения на Тайване. Но это скорее экстравагантное отклонение, официальная позиция строго придерживается линии на действия в рамках международного права.

С другой стороны, китайские собеседники не устают повторять, а практически все СМИ постоянно пишут: мы понимаем, почему это произошло. Запад сам виноват, Америка со своим неуемным стремлением к распространению сферы своего влияния пересекла любые мыслимые «красные линии». Москва не могла терпеть бесконечно, вот она и ответила. Китайские публицисты и комментаторы не скрывают удовлетворения по поводу того, что Россия щелкнула по носу Соединенные Штаты, которые в Пекине считают главным стратегическим конкурентом. Рейтинг Владимира Путина в Китае не замеряют, но, по общему мнению, его авторитет неимоверно вырос после крымских событий.

 

Поддержать, не высовываясь

Равнодействующая этих двух составляющих вполне понятна. На государственном уровне Китай будет избегать действий, которые можно истолковать как критику России, и воздерживаться, как это было при голосовании в Совбезе ООН и Генеральной Ассамблее. Неофициально Москве обещана полная моральная и экономическая поддержка, естественно, на взаимовыгодных условиях.

Китайцы не хотят, чтобы Россия потерпела поражение, поскольку это усилит Америку. Но перспектива полномасштабной схватки Москвы и Вашингтона, объявления экономической войны их тоже не радует.

Китайцев, например, очень беспокоят идеи российских экономистов-государственников насчет сбрасывания американских активов и дестабилизации экономики. КНР, крупнейший держатель долговых обязательств США и явный бенефициар финансово-экономической глобализации, любит предсказуемость. Отдавая должное быстроте и решительности действий России по перекройке устоявшегося соотношения сил в мире, Пекин при этом сам совершенно не склонен к таким действиям. Дэн Сяопин завещал китайскому руководству постепенный путь вверх без резких движений. Проще говоря, тихо наращивать потенциал, не высовываясь до поры до времени.

 

Россию ждут на Востоке

КНР ожидает, что конфликт с Соединенными Штатами и Европой резко ускорит поворот России на Восток. Кремль и раньше провозглашал это в качестве приоритета, но происходило на этом направлении крайне мало. Теперь же может не остаться иного варианта. И, судя по всему, Китай готов скорректировать стратегию так, чтобы резко активизировать экономические связи, прежде всего — финансировать строительство крупной инфраструктуры, которая прочно и надолго свяжет две страны.

Собственно, Си Цзиньпин с момента прихода к власти в 2012 году подчеркивал желание вывести отношения с Россией на качественно новый уровень. Теперь предоставляется благоприятная возможность. И Москве, конечно, необходимо использовать ее для своего разворота на Восток, необходимость которого очевидна вне зависимости от политической конъюнктуры. Нельзя в XXI веке смотреть на мир через европейские очки, когда основная сцена переместилась в Азию. Однако там своя политика, в которой Россия отнюдь не самый сильный участник.

В условиях конфликта с Западом России надо срочно искать противовесы растущему китайскому влиянию. Чтобы, избавившись от одной зависимости, тут же не попасть в другую, куда более прочную. И тут надо учиться у самих же китайцев.

 

Где искать балансы

Китай рассматривает свое место в мире и возможности остальных партнеров через треугольник сверхдержав: КНР — США — Россия. Значимость каждой из вершин этого треугольника зависит от отношений с остальными. Угол, который теряет связь с одним из двух других, становится, по представлению Китая, слабее. И более зависим от третьего угла.

В этой геометрии Москве, конечно, было бы намного проще наращивать сбалансированное взаимодействие с Пекином, если бы у нас сохранялись пусть проблемные и конфликтные, но все же рабочие отношения с Вашингтоном. Сейчас это крайне маловероятно, хотя через какое-то время ситуация может начать меняться. Когда в Соединенных Штатах схлынет экзальтация из-за Украины, куда громче зазвучит голос (сейчас довольно тихий) тех, кто предостерегает от опасности толкнуть Россию к крепкому альянсу с КНР. Отрезвлением в Америке нужно будет обязательно воспользоваться.

Но это вопрос будущего — средне-, а может быть, и долгосрочной перспективы. Сейчас же Кремлю необходимо, всячески укрепляя и расширяя связи с Поднебесной, искать все возможные противовесы ее доминирующему влиянию. Иначе шанс превратиться в «младшего брата» азиатского экономического гиганта вполне реален.

Во-первых, нельзя допускать, чтобы поворот к Азии на практике превратился в поворот к Китаю, и только к нему. Тем более что в этой части мира хватает стран, которые заинтересованы в России и способны внести весомый вклад в ее развитие. Индия, Вьетнам, Япония, Южная Корея, Сингапур, Малайзия, Индонезия — это только самые значимые партнеры. У них разные отношения с КНР — от откровенно сложных и конфликтных (Япония, Индия) до сдержанно-ровных (Сингапур и другие государства АСЕАН). Главное в том, что все они, как и Россия, заинтересованы в противовесах китайскому могуществу и влиянию.

Причем эта заинтересованность столь сильна, что даже союзники Соединенных Штатов в регионе — Токио и Сеул — готовы явно или завуалированно сопротивляться давлению Вашингтона, который хотел бы «пристегнуть» их к единому фронту давления на Москву. Япония, например, настолько стремится улучшить атмосферу связей с Россией (из-за Китая), что готова, присоединяясь на словах, тихо «саботировать» общую линию «семерки» на наказание Кремля.

Во-вторых, России нужно, по примеру того же Китая, активно работать в многосторонних организациях. Наиболее важные в этом контексте — Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) и Организация договора коллективной безопасности (ОДКБ).

ШОС многие воспринимают как структуру, в которой доминирует Китай, и действительно, он обладает там наибольшим весом. Однако и у России там достаточный набор возможностей. Москве выгодно расширение организации и прием нынешних стран-наблюдателей — Индии, Пакистана и Ирана. Это сделало бы ШОС намного более представительной и диверсифицированной, появилось бы больше возможностей для маневра. Китай не выражает энтузиазма на этот счет, но и Пекин привлекла бы перспектива превращения ШОС (где Америки нет и не будет) в самую мощную и влиятельную группировку Азии, а в случае расширения она станет именно такой.

Успешное развитие ОДКБ, в которой Китай не представлен,— это возможность для России укрепить свои позиции в Центральной Азии, зоне пересекающихся, но не совпадающих интересов с Пекином. Москва остается единственной державой в этой части Евразии, которая готова давать долгосрочные гарантии безопасности, и этим козырем надо пользоваться. Таким образом укрепится и российское положение в ШОС.

Наконец, требуется качественная активизация контактов и кооперации с АСЕАН. Это объединение амбициозных, быстро растущих и очень мотивированных к успеху государств, их роль в регионе все более заметна. Вместе они вполне способны играть роль коллективного средства по уравновешиванию Китая.

 

С пониманием и без иллюзий

Россия и Китай, несомненно, вступают в эпоху нового тесного сближения. Но к Пекину надо относиться с пониманием и без иллюзий.

Он никогда не будет поступаться хоть какими-то из своих интересов ради партнеров, даже самых близких. Не пойдет на конфликт с третьими странами только потому, что важный партнер пребывает с ними в плохих отношениях. Ну и будет терпеливо и настойчиво добиваться своего, даже если для этого потребуется много времени. Но в то же время Китай не нарушает данных им обещаний. Он очень щепетилен в том, чтобы не нанести ущерб партнеру там, где нет его собственных жизненных интересов, а также готов уважать жизненные интересы других и искать компромиссы там, где они возможны.

Российское руководство отдает себе отчет в том, что отношения с Китаем — это сложная диалектика немалых рисков и огромных возможностей. Но мы вступили в «большую игру», значит, действовать надо очень расчетливо, но активно.