Опыт партнеров и конкурентов
 - Russian View

Евгений Сатановский

Президент Института Ближнего Востока

Опыт партнеров и конкурентов


Россия на Ближнем Востоке и в Африке: от желаемого до действительного, или о разнице между прошлым и настоящим.

Российское руководство, несомненно, настроено активизировать присутствие РФ на Ближнем и Среднем Востоке и в Африке. Проблема в том, что конкурентов там много, а эксплуатировать советское наследие бесконечно невозможно.

Воспоминания о том, что образование в СССР получили сто тысяч африканцев и к началу 90-х три четверти танков, половина самолетов и треть вертолетов в Африке были советского производства (а с учетом стран БСВ эти цифры можно увеличивать в разы), греют сердца тех, кто тогда работал на этих направлениях. Но те, кто умеет считать, помнят также, что за большую часть всего этого никем и ничего не было запла­чено.

Невозвращенные долги африканских и ближневосточных партнеров Советского Союза составили львиную долю из тех 160 млрд долларов, которые могли бы позволить сохранить СССР (с учетом того, что в конце 80-х для предотвращения его банкротства необходимо было 30 – 35 млрд). Еще около 100 млрд долларов было похоронено в различных объектах — тоже большей частью расположенных в Африке и на Ближнем и Среднем Востоке.

 

Прошлое и настоящее

Российский бизнес в этих регионах работает. Около ста двадцати организаций и ведомств входят в состав Координационного комитета ТПП РФ по экономическому сотрудничеству со странами Африки. Они действуют в ЮАР, Намибии, Гвинее, Анголе, Танзании, Либерии, Кот-д’Ивуаре, Мали и Ботсване. Однако весь торговый оборот России с Африкой не случайно составляет около 0,5% от общенационального. Со странами Ближнего и Среднего Востока, объем торговли с которыми превышает африканский на порядок, он не достигает и 50 млрд долларов — менее 6% общероссийской торговли.

Причем более или менее прилично этот показатель выглядит за счет 32 – 34 млрд, которые дает Турция (более 4,5%).

Весь арабский мир в российской торговле занимает менее 10 млрд долларов, что несколько превышает 1% торгового оборота страны. Израиль и Иран дают от 2 до 3 млрд каждый.

На фоне сотен миллиардов годовой торговли БСВ и Африки со странами ЕС, США, Китаем, Индией и АТР Россия не только выглядит в Африке аутсайдером, но и на деле является им.

Единственный показатель, по которому она обогнала весь мир — объем списания долгов в соотношении к собственному ВВП. Для Африки это более 36 млрд. Для государств БСВ — около 45 млрд долларов.

Аргумент экономистов-теоретиков о том, что долги развивающимся странам необходимо списывать, чтобы разблокировать возможность сотрудничества, могут быть восприняты политиками и руководителями госкорпораций — но не бизнесменами. Последние не понаслышке знают, чем отличается прибыль от убытка, понимают, как легко стать банкротом и осознают, что предоставление очередной генерации африканских и ближневосточных лидеров возможности решать их проблемы за счет России ничего не принесет.

Пример списания долгов Ливии — перед самым свержением Муаммара Каддафи — и многомиллиардных потерь, понесенных там ОАО «РЖД» и предприятиями российского ВПК, в результате возвращения России на ливийский рынок показателен.

«Арабская весна» в настоящее время переходит в «африканскую» при поддержке тех же стран, которые спонсировали государственные перевороты в странах арабского мира: Катара (близкого к США и Франции) и Саудовской Аравии.

Развитие в Африке ортодоксального политического ислама поддерживается и Турцией, ставшей еще одним бенефициаром падения Каддафи, поделив с «салафитским тандемом» проекты в Африке, которые были анонсированы экспрессивным лидером Джамахирии в период реализации им на континенте своих вождистских амбиций. Активным игроком в Африке, на арабском БСВ и в Афганистане является Иран, развивающий там свою сферу влияния — в борьбе с сауди­тами.

Жесткое противостояние КСА и Катара, приведшее в Эфиопии к вытеснению оттуда Эр-Рияда Дохой, как и конкуренция обеих этих аравийских монархий с Анкарой, вряд ли могут быть использованы Россией: суннитский радикализм в любых его формах является открытым врагом Москвы.

Однако некоторые африканские проекты, в том числе в энергетике и инфраструктуре, могут быть реализованы РФ совместно с Турцией, отношения с которой у Москвы сугубо прагматичные.

Это касается и дружественного России Израиля: в Африке растет число стран, сотрудничающих с ним, а также позитивно-нейтральных к России ОАЭ.

 

Желаемое и действительное

Отметим, что унаследованный от Советского Союза кадровый потенциал российских африканистов и ближневосточников в разы превышает возможности его реализации. Причина этого — соотношение желаемого и действительного. Продвижение Китая, Франции, Великобритании, Соединенных Штатов и других внешних игроков в Африку опирается на инвестиции в десятки миллиардов долларов и мощную поддержку со стороны государственных институтов — при необходимости военную. Присутствие в Африке на постоянной основе американского, французского и британского воинских контингентов в последнее время дополнено китайским и японским. Япония впервые после Второй мировой войны создала за пределами собственных границ — в Джибути — военно-морскую базу. Китай, в частности в Судане, действует через «частные военные компании», которые де-факто являются неофициальными подразделениями китайских ВС.

Россия, занятая модернизацией ВС и ВПК и поддержанием системы безопасности по периметру границ, включая Причерноморье и Заполярье, не может, за исключением точечного присутствия в миротворческих миссиях ООН, участвовать в военном решении внутриафриканских и, тем более, ближневосточных конфликтов, как это было в советское время.

В 60 – 80-х годах в Анголе, Мозамбике, Эфиопии, Алжире, Ливии, Египте, Йемене, Сирии, Ираке, Афганистане и других странах Африки и БСВ действовали, в том числе участвуя в военных конфликтах, десятки тысяч отечественных военнослужащих. Однако это время ушло и ностальгировать по нему бессмысленно.

Поставки советской военной техники и вооружений тогда составляли в совокупности десятки миллиардов долларов. Базы ВВС и ВМФ СССР находились в ключевых точках Африки и БСВ. Практически весь офицерский состав ВС стран социалистической ориентации на протяжении 60 – 80-х годов проходил обучение в СССР. Это соответствовало целям и задачам сверхдержавы, которой современная Россия, в отличие от СССР, не является и к возвращению этого статуса не стремится. Хотя значительная часть военной и политической элиты регионов, о которых идет речь, приветствовала бы такой сценарий.

Помимо непосредственной выгоды, извлекаемой этими людьми из появления РФ в Африке и на БСВ в качестве крупного донора, сравнимого с временами противостояния двух идеологических систем, прямая конфронтация Москвы с Брюсселем и Вашингтоном способствовала бы возрождению тактики «разменов», характерной для бывшего президента Египта Анвара Садата и других местных лидеров, при необходимости «сдававших» сотрудничество с СССР в обмен на поддержку Запада. Для России это означало бы второй раз наступить на те же грабли, что не оправдывается никакими соображениями.

Государственность в Африке и на БСВ (в его арабской части) рассыпается на глазах. Постколониальные границы теряют легитимность (первым официально признанным ООН прецедентом их пересмотра было отделение Южного Судана), а конфликтный потенциал растет. Это происходит прямо пропорционально деградации экологии региона, его социальной среды, неконтролируемому росту населения и столь же неконтролируемой урбанизации, трайбализму, интернационализации исламского терроризма и повсеместному распространению религиозного экстремизма (далеко не только исламского).

 

Что в итоге

Государствам Африки и БСВ, желающим опереться на Россию (а развитие ситуации в Сирии и на Украине блестяще продемонстрировало эффективность и независимость ее внешнеполитического курса), придется ограничиться дипломатической поддержкой в СБ ООН (как в случае Сирии и произошло), а также экономической и военной помощью, оплаченной в соответствии с мировой практикой (как Египту),— что не менее важно, чем политическая конъюнктура. Пример Египта особенно показа­телен.

Благодаря стечению обстоятельств отстранение военными от власти в Каире «Братьев-мусульман» и их возвращение к управлению страной поддержано одновременно Россией, Израилем и Саудовской Аравией — при жестком неприятии со стороны Катара, Турции и США. Саудовская Аравия помогла АРЕ финансами. Израиль поддержал в борьбе с террористами на Синае. В переговорах с РФ, с учетом ограничений по поставкам вооружений и военной техники, наложенных на Египет администрацией Барака Обамы, речь идет о партнерстве в области ВТС, что более чем логично.

Однако, принимая соответствующее решение, необходимо понимать, что Египет вряд ли будет способен расплатиться самостоятельно: экономика страны так или иначе рухнет не позднее 2017 года, когда Эфиопия завершит проект строительства четырехкаскадной плотины «Возрождение» на Голубом Ниле. После чего в течение шести лет сток Нила в Египте будет меньше на треть (а затем на 20% до конца времен), что же до выработки электроэнергии, ее будет меньше на 40%. Избежать коллапса невозможно по определению, и о кредитоспособности АРЕ речь просто не стоит.

В то же время Саудовская Аравия — противник России, противостоящий Москве со времен войны в Афганистане до гражданской войны в Сирии по всем возможным направлениям. Соответственно, вопрос о том, будет ли Эр-Рияд поддерживать ВПК РФ собственными деньгами ради укрепления Египта, остается открытым.

Как бы то ни было, в ходе голосования по Крыму на Генеральной Ассамблее ООН из стран БСВ позицию США поддержали только откровенные враги России: КСА и Катар, зависящие от них Кувейт, Иордания, Ливия и Сомали и входящая в НАТО Турция, а в Африке — Нигерия, ряд стран Сахеля, Западной и Центральной Африки, Малави и Мадагаскар, чувствительные к давлению со стороны Франции, Великобритании и США. Это закрывает тему согласованных действий против Москвы стран ОПЕК и НАТО — в том числе в вопросе обрушения цен на газовом и нефтяном рынках.

Впрочем, инициатива Барака Обамы о повторении соответствующего сценария, в свое время примененного Саудовской Аравией и США против СССР, была отвергнута в ходе его последнего визита в Эр-Рияд. Воссоединение с РФ Крыма королевству ничем не угрожает, а угроза обрушения нефтяных цен опасна для него и для других членов ОПЕК и ОАПЕК как минимум не меньше, чем для Москвы. Что вовсе не отменяет высокой степени угрозы со стороны Соединенных Штатов, явно воспринявших ситуацию в Сирии и на Украине как стратегическое поражение.

Какие бы то ни было — экономические, политические или дипломатические — размены с Вашингтоном или Брюсселем не просматриваются в связи с их полной неготовностью к каким-либо разумным компромиссам. Удар по Сирии после ликвидации запасов ее химического оружия авиацией НАТО легко предсказуем. Понятно, что США будут вести переговоры с Ираном, стараясь восстановить с ним отношения, одновременно пытаясь усидеть на всех ближневосточных стульях: сохранить влияние на Турцию и Израиль, КСА и Катар, игнорируя конфликты между ними, или выступая посредником. Что осознают и не слишком приветствуют в Иерусалиме, Анкаре и Эр-Рияде.

Отметим напоследок: на БСВ и в Аф­­рике есть конкретные экономические проекты, из которых в разумные сроки российскими компаниями может быть извлечена конкретная прибыль, притом что на мировых нефтяных и газовых рынках Москва была, есть и будет конкурентом местных производителей.

Все остальное — политика, в которой она может выступать в большинстве случаев только в качестве раздражителя для Запада.