Россия без Запада? - Russian View

Федор Лукьянов

Председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике России, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике»

Россия без Запада?

Исторические моменты часто случаются неожиданно. А поворотными оказываются события, которые сами по себе совсем не претендуют на крупный масштаб. Конфликт на Украине, начавшийся из-за отказа Киева подписать соглашение об ассоциации с Европейским Союзом, скучный 400-страничный юридический документ, перерос в чуть ли не распад украинской государственности и между­народный кризис первостатейного масштаба.

Смена вех и Россия

Главным действующим лицом стала Россия. Москва фактически отступила от модели поведения, которой руководствовалась на протяжении почти четверти века — с конца 1980-х. С того времени, с периода прекрасных мечтаний о мире и Европе без разделительных линий, на всех виражах нашей истории сохранение хороших отношений с Западом оставалось важнейшей целью. Даже когда Россия делала шаги, явно противоречившие пожеланиям Европы и США, она оставляла пространство для маневра, чтобы минимизировать ущерб связям с ними. Западное направление внешнеполитических и внешнеэкономических контактов рассматривалось как залог безопасности, развития и благополучия России.

В 2014 г. Москва повела себя иначе. Проигнорировав все просьбы, призывы, предостережения, угрозы западных стран, Москва включила Крым и Севастополь в состав Российской Федерации. До последнего момента, буквально до выступления Владимира Путина с внеочередным посланием Федеральному собранию 18 марта, многие политики, дипломаты, комментаторы на Западе не могли поверить, что это произойдет. Даже когда на полуострове уже вовсю шел референдум, результат которого представлялся неизбежным, продолжала циркулировать версия о том, что, мол, глава российского государства просто поднимает ставки, хочет использовать волю населения Крыма как козырь в некоем геополитическом торге. Слишком все привыкли к тому, что Россия никогда не идет до самого конца в отстаивании интересов, как она их понимает. А когда это все-таки случилось, реакция Соединенных Штатов и Европы свелась к стремлению прежде всего наказать Россию, вне зависимости от того насколько обоснованы ее пожелания и аргументирована позиция.

 

«Семерка» против «восьмерки»

Очень символично в этом контексте поведение партнеров Москвы по «большой восьмерке», которую многие считают наиболее влиятельным политическим форумом мира. Так вот, что должна делать такая структура, когда в мире вспыхивает крупный политический кризис? Правильно, встретиться и обсудить пути его урегулирования. Где же это делать, как не в собрании, смысл которого всегда, с момента его образования 40 лет назад (тогда еще в формате «пятерки»), заключался в возможности вести откровенный и прямой разговор. Тем более что сейчас в «восьмерке» председательствует Россия. Прекрасный повод созвать экстренный саммит для того, чтобы с глазу на глаз выяснить отношения. А в идеале о чем-то договориться — 
в неформальной обстановке оно всегда сподручнее. Происходит, однако, обратное. Первой (подчеркиваю — первой!) реакцией семи стран на обострение ситуации вокруг Крыма и на позицию Москвы стало: мы не приедем. Даже на плановую встречу в верхах в Сочи — в начале июня. И далее «семерка» делает серию заявлений с осуждением России и угрозами в ее адрес, а потом начинает вводить санкции.

Тот факт, что председателю «большой восьмерки» грозят санкциями того же рода, который применялся к сомнительным странам и лидерам, оставим в стороне. Точнее — не в стороне, а на совести тех, кто в большой и сложной политике руководствуется стандартным набором шаблонов. Важнее другое.

Привычка решать кризисные ситуации посредством давления, а не консультаций неискоренима. И это следствие развития событий после холодной войны. С концом СССР в мире исчезло равновесие. Победившая сторона полагала, что теперь может устанавливать новый порядок, который она считала самым правильным и эффективным. Однако опыт показывает, что результат все чаще получается противоположный. Нажим и попытки крупных стран заставить остальных делать то, чего они хотят, порождают только большую неразбериху, но никак не порядок. Порок современного мира — тотальный дисбаланс всего: возможностей, интересов, представлений друг о друге. И это уже сказывается на каждом шагу.

 

Широкий взгляд на мир

Главный урок, который, судя по всему, извлекает из происходящего Россия,— мир не исчерпывается Западом. Более того, он стал по-настоящему неоднородным и многообразным, централизация и чье-либо доминирование просто невозможны. И поскольку появилось множество новых влиятельных игроков, к каждому из которых нужен особый подход, нецелесообразно подходить к мировой системе исходя из непременной приоритетности отношений с Западом. Для России это серьезный поворот, ведь на протяжении столетий ее взгляд оставался западо-центричным.

Что это означает на практике? Шесть лет назад три американских исследователя из Университета Беркли опубликовали в журнале National Interest статью под названием «Мир без Запада». Глобализация и появление новых центров экономического роста и развития ведут к возникновению гораздо более рассредоточенного мира, чем раньше, утверждали авторы. Быстро развивающиеся страны, такие как Китай, Индия, Бразилия, Россия и ряд других, налаживают связи между собой. Это происходит не против, а в обход США и Европы. В недрах того, что раньше называлось «третьим миром», формируются зачатки общих представлений, не совпадающих с западными. Например, о незыблемости суверенитета или о том, что права человека не обязательно первичны относительно права общества или государства. И это не просто оборона не вполне демократических режимов от упреков Запада, а иная политическая культура.

Ученые пришли к выводу, что есть три сценария, по которым Соединенные Штаты могли бы реагировать на возникновение «мира без Запада». Первый — жесткое противостояние, попытки заставить остальных принять-таки правила, которые установлены Западом. Второй — наоборот: серьезные уступки развивающимся странам по экономическим вопросам, чтобы завоевать их симпатии. Однако сами они рекомендуют модель «живи сам и давай жить другим». Говоря языком холодной войны — «мирное сосуществование».

Современная Америка, кажется, пока не стремится следовать такому совету. Правда, Барак Обама предпринимал нерешительные шаги по снижению идеологического накала политики США, но не получилось, обстоятельства постоянно возвращают его в привычное русло. Интересно здесь другое.

Россия, которую с легкой руки аналитика Goldman Sachs Джима О’Нила когда-то записали в БРИК (впоследствии ставший БРИКС), всегда явно контрастировала по своему идейному багажу с остальными участниками этой группы. Индию, Китай, Бразилию, Южную Африку объединяет антиколониальный (он же преимущественно антизападный) пафос. У России тоже отношение к Западу, как известно, весьма сложное, но совсем другое. Старый Свет для России — ее колыбель, источник культурной и религиозной идентичности, мы связаны с Европой общими корнями, что не отменяет богатой истории конфликтов и соперничества. Этим, впрочем, Россия не отличается от остальных европейских государств, большинство из которых в прошлом воевали друг с другом, иногда жестоко, на уничтожение.

Как бы то ни было, и в начале XXI века российский взгляд оставался европо- и западо-центричным — в отличие от остальных растущих держав БРИКС. Весь разговор, в том числе и спор об идеях и ценностях, велся именно с западными странами. Даже наметившееся в последние два года отвержение либеральных течений, настаивание на том, что Россия является носителем и хранителем традиционных ценностей и подходов, представляли собой игру, хотя и контратакующую, на западном понятийном поле. Иными словами, мы свой «мир без Запада» вообразить не могли. И трудно было представить себе, что это изменится. Сейчас, однако, происходят события, которые способны вызвать серьезные сдвиги.

 

Нежданный эффект санкций

Референдум в Крыму и вступление полуострова в состав Российской Федерации спровоцировали нервную реакцию Запада, Европа и США начали вводить санкции против России. В начале речь шла о политических и символических мерах, но поскольку Москва не собирается никак менять свою линию поведения, а возможно, будет и более активно вести себя на Украине, нельзя исключить и экономического противостояния. Эффект может оказаться неожиданным.

О повороте России в Азию, на Восток, много говорилось и раньше, Владимир Путин недавно назвал его главным российским приоритетом на XXI век. Если Запад начнет экономическое и политическое давление на Россию, попытается ввести ограничения в духе холодной войны (инвестиции, технологии, финансовые рынки, доступ к кредитным источникам, сворачивание контактов, закрытие рынков и пр.), то для Москвы «мир без Запада» может стать просто-таки объективной реальностью. И тогда переориентация на другие центры экономического влияния окажется вынужденной реакцией на нее.

Иллюзий строить не надо, это довольно существенное потрясение. Во-первых, стоит честно признать, что Россия не привыкла на равных и полноценно взаимодействовать со странами, которые еще относительно недавно считались мировой политической периферией, скорее объектами, чем субъектами. В советское время мы выступали патронами, боролись с Соединенными Штатами за влияние на государства Азии, Африки, Латинской Америки. В постсоветские годы сначала их, по сути, игнорировали, потом пытались наощупь восстановить утерянные связи.

Во-вторых, нет сомнений в том, что развивающемуся миру, где позиции американцев достаточно прочны, будут активно «рекомендовать» не иметь дел с Россией. Запретить сейчас трудно, ситуация сильно изменилась по сравнению с той, что была 25 – 30 лет назад, но, тем не менее, не надо недооценивать западные рычаги.

В-третьих, говоря, например, о Китае, который в сложившейся ситуации представляется естественной альтернативой, нельзя игнорировать оборотную сторону. Какими бы позитивными ни были российско-китайские отношения, Россия сейчас значительно уступает Китаю экономически и все больше связана с ним политически. Пекин охотно готов поддержать Москву (правда, неформально) и оказать финансово-экономическую помощь, но ценой этого будет быстрый рост российской зависимости от Китая. Интересы двух стран при этом совпадают не во всем, но России придется все больше учитывать китайское мнение при принятии решений.

 

Поворот к реальной многополярности

Тем более России важна активизация самых разнообразных связей помимо традиционного Запада, чтобы сбалансировать свои новые позиции. В последние годы, когда Москва постепенно набирала международный вес и выступала с все более самостоятельных позиций, во многих частях мира надеялись на возвращение России как независимого игрока. Не обязательно противостоящего Америке и Европе, но хотя бы уравновешивающего их.

Большая часть населения Земли устала от отсутствия альтернативы. Россия не дождется официального признания своих действий в Крыму, но и может твердо рассчитывать, что в случае дальнейшего обострения с Западом тому никакой полной блокады организовать не удастся. Развивающиеся государства теперь совсем отказываются ходить строем, а стараются использовать раздоры грандов для укрепления собственных позиций. Примечательно заявление президента Аргентины Кристины Киршнер, которая поддержала крымский референдум — понятное дело, сопоставив российскую интеграцию полуострова со стремлением Буэнос-Айреса забрать в свою юрисдикцию Фолклендские острова. С пониманием к шагам Москвы относятся африканские страны.

Особняком стоит Иран. Он рассчитывает на быстрый рост связей с Россией, которые до сих пор ограничивались нежеланием Кремля идти на обострение с Западом. Вся ближневосточная палитра может преобразиться, если Россия начнет в еще большей степени, чем до сих пор, оппонировать политике США и их союзников. Вообще, появляется возможность капитализировать то заметно выросшее реноме, которое Москва набрала за время сирийского конфликта и за счет своей принципиальности по этому вопросу. Многие арабские государства прощупывали, намерена ли Россия выступить в регионе противовесом Америке, растерявшей часть авторитета, но до последнего времени не находили решительной поддержки. Теперь намерения России могут измениться.

Понятно, что Запад остается самым мощным и влиятельным мировым игроком, он обладает потенциалом, который никто не может заменить. Прежде всего в научной, технологической, образовательной сфере. Да и культурную привлекательность Европы для России и всего мира трудно переоценить. Впрочем, у России и нет установки вступить с Западом в конфликт, изолироваться от него. Речь просто идет о том, что взаимодействие не должно быть на любых условиях и любой ценой.

Россия есть и будет державой европейской культуры, по крайней мере до тех пор, пока ее населяют русские и другие народы, живущие здесь веками. И это не изменится от того, что ЕС будет пытаться надавить на Россию. Но в мире XXI века без прочных связей с не-Западом рассчитывать на успех бессмысленно. Так что, если введут санкции — за них стоит поблагодарить. Они помогут той переориентации, которая давно назрела. Для мира же отказ России от узкого западо-центричного взгляда будет означать возникновение полноценной многополярности, которую никто уже не сможет игнорировать.