Леонид Фитуни

Профессор, доктор экономических наук, заместитель директора Института Африки РАН

Энергоресурсы Африки: глобальный резерв или вожделенная добыча?

Африка — регион особо острого соперничества внешних игроков за разнообразные природные богатства. Стратегические противоречия между новыми и старыми мировыми­ центрами экономической силы проявляются здесь на редкость рельефно и многообразно. За последние годы это соперничество усилилось и все больше влияет на климат в мире и международную безопасность. Борьба за энергетические ресурсы при этом выходит на первый план.

Почему Африка?

Быстрый рост населения Земли и развитие мировой экономики сопровождается растущим спросом на ресурсы, прежде всего энергетические, — и соответственно борьбой за них. С особой силой это соперничество проявляется в Африке с ее богатейшими природными ресурсами, все еще неистощенными веками эксплуатации. Именно на африканском континенте наиболее зримо проступают черты старых и новых форм экспансии, которую некогда было принято называть империалистической и которая сегодня облекла себя в одежды глобализации, либерализации и даже демократизации. События последних лет показывают, что это противоборство, в которое вовлеклись не только традиционные участники — государства и корпорации, но уже и так называемые негосударственные акторы международных отношений, имеет тенденцию к усилению.

Африка — один из немногих регионов мира, где еще не пройден так называемый «пик добычи нефти». На сегодня африканские страны суммарно производят почти 12% (в пересчете на потребляемую энергию) энергетического сырья мира, и налицо тенденция к существенному росту этого показателя. В ближайшие 10 — 15 лет добыча нефти на континенте (включая шельфовую зону) может расти примерно на 6% в год. 
С 1990 по 2013 г. она увеличилась почти на 30%. Хотя с ростом населения и экономик африканских стран объемы энергопотребления там растут, общеконтинентальные показатели расхода энергии на душу населения остаются по мировым меркам весьма скромными. В Африке проживает 15% населения мира, но на него приходится лишь 3% мирового коммерческого потребления энергии.

Доказанные запасы нефти в Африке на 1 ян­варя 2013 г. оценивались в 130,3 млрд баррелей, или примерно 17,3 млрд тонн. Большая часть их сконцентрирована в Ливии, Нигерии, Алжире, Анголе. На эти страны приходится более 85% доказанных запасов нефти на континенте. Газовые месторождения (91% доказанных запасов) находятся на территории (и в пределах эксклюзивных морских экономических зон) Алжира, Египта, Ливии и Нигерии. Однако в связи с недавними открытиями, как предполагают, весьма перспективных шельфовых месторождений в составе лидеров могут произойти изменения.

В 2012 г. в Африке добывалось 9,442 млн баррелей нефти в день. Позиции основных производителей располагались следующим образом (в порядке убывания): Нигерия, Ангола, Алжир, Ливия, Египет, Конго (Браззавиль), Экваториальная Гвинея, Габон, Чад, Судан, Южный Судан, Тунис, Камерун. Страны континента привлекают нефтегазовые транснациональные корпорации (ТНК), разрабатывающие углеводородные ресурсы морского шельфа и других экологически уязвимых территорий, более щадящими экологическисм нормами и требованиями со стороны национальных правительств. Это позволяет ТНК экономить огромные средства. Кроме того, Африка оказывается весьма притягательным источником сырья с точки зрения удобства его транспортировки как в старые центры потребления (Северная Америка, Западная Европа, Япония), так и в новые (Китай, Индия, Юго-Восточная Азия, Бразилия).

Немаловажен и еще один фактор. Запад исходит из того, что военно-политические и геостратегические риски при смещении источников устойчивого снабжения его экономик углеводородами с Ближнего Востока и России в сторону Африки южнее Сахары будут уменьшаться.

В пользу Африки как зоны перспективной экспансии ведущих нефтяных и газовых корпораций говорит и наметившееся в последнее время желание нефтегазовых ТНК уклониться от прямого столкновения в Арктике. Причина — неготовность начать осуществлять там долгосрочные массированные капиталовложения, что связано негативным сплетением трех детерминант инвестиционной активности — ценой, рисками и сроками.

В последние пять-шесть лет география нефтяных и газовых месторождений на африканском континенте существенно расширилась за счет таких стран Африки, как Гана, Либерия, Кот-д’Ивуар, Танзания (газ), Уганда, Кения, Мозамбик (газ). В настоящее время из 54 африканских стран только три пока не заявили, что либо уже нашли на своей территории или в пределах своего морского шельфа месторождения «черного золота», либо ведут активную нефтеразведку, либо приступают к ней. Как полагают аналитики, столь интенсивное прирастание новых районов нефтедобычи ведет к тому, что цены на сырую нефть могут уйти из-под контроля ОПЕК. В этом случае они, скорее всего, будут только снижаться. В такой ситуации западным корпорациям нецелесообразно вкладываться ни в дорогую, технологически сложную 
и рисковую добычу в северных широтах, ни в месторождения у берегов Северной Америки, чреватые разорительными «экологическими» исками, ни в кипящие социальными взрывами регионы, такие как Ближний Восток и Средиземноморье. Западное побережье Африки, особенно Гвинейский залив, в этом смысле — очень привлекательная «тихая заводь», многообещающий район нефтегазодобычи и разведки. Восточное побережье Африки еще более перспективно. Уже сейчас здесь на шельфе обнаружены запасы природного газа, по объемам сравнимые с катарскими. К тому же, географически это побережье развернуто в сторону Азии — туда, где сконцентрированы главные локомотивы роста мировой экономики XXI века — Китай, Индия, другие страны Юго-Восточной Азии. Но это же одновременно означает большее транспортное плечо в направлении Северной Америки и Западной Европы. К тому же общий уровень развития транспортной и другой сервисной инфраструктуры на восточной стороне Африки в целом ниже, чем на «обращенном» к традиционным рынкам потребления африканских ресурсов побережье Гвинейского залива.

Что касается российских компаний, выбор в пользу северного или южного направления экспансии не столь однозначен. С чисто финансовой точки зрения, взгляды их акционеров вряд ли отличаются от иностранных. Однако у России весьма отличная от Запада система геостратегических рисков, вызовов и угроз. Это не может не отражаться на формировании стратегий отечественных нефтяных и газовых компаний, тем более что в уставном капитале многих из них весьма велика доля государства. Так что для российских корпораций одинаково важны оба направления. Южное дает возможность относительно быстрой и эффективной отдачи от инвестиций, северное обеспечивает стратегическую глубину резерва и одновременно служит делу эффективного освоения (а при негативных сценариях — сохранения за Россией) огромных просторов отечественного Приполярья.

 

Нефтяные гранды 
Африки

Кризис оказал незначительное сдерживающее воздействие на приток иностранных инвестиций в нефтегазовую отрасль Африки. Ожидается, что к 2030 г. 30% капиталовложений в офшорную добычу нефти и газа в мире будет приходиться на акватории Африки.

В 2012-м экспорт нефти и нефтепродуктов из Африки превысил 7,3 млн баррелей ежедневно (361,5 млн тонн в год). Причем с побережья Гвинейского залива шло примерно 63,4% этого объема (по тоннажу). Основными потребителями африканской нефти были страны ЕС — 140 млн т (более 36% всех поставок), Китай — 65 млн т (18 %), США — 59,8 млн т (16,5%) и Индия — 27,7 млн т (7,7%). Экспорт «черного золота» из стран Гвинейского залива южнее Сахары почти в 1,8 раза превысил объем поставок из Северной Африки, все еще страдающей от экономических последствий «арабской весны».

Быстрый рост нефтедобычи способствовал становлению в Африке национальных нефтедобывающих компаний. Часть из них ведет добычу самостоятельно (например, алжирская Sonatrach или ангольская Sonangol), но многие пока что являются только соучредителями совместных нефтедобывающих компаний. Подавляющая часть африканских месторождений либо принадлежит, либо эксплуатируется на условиях концессии компаниями «большой пятерки» — Total, BP, Chevron, Shell и ExxonMobil, то есть американским, англо-голландским и, существенно в меньшей степени, французским и итальянским капиталом. Однако традиционных разработчиков африканской нефти теснят Китай, Индия, Бразилия. Из отечественных компаний в Гвинейском заливе наиболее активно работают «Лукойл», «Газпром» и «Роснефть». Негативно сказалась на наших позициях в Северной Африке вой­на в Ливии и социальная нестабильность в Египте.

 

Африканский «газовый вызов»

На Африку сегодня приходится сравнительно небольшая доля (около 7,7%) доказанных мировых запасов природного газа. Доля же африканской составляющей в мировой добыче голубого топлива еще меньше (порядка 6,4%). Однако основные африканские производители — Алжир, Ливия, Египет и Нигерия, вместе обеспечивающие 6% глобальной добычи, — становятся все более серьезным конкурентом России (на которую в 2012 г. приходилось почти 18% мировой добычи газа) на европейском рынке.

В 2012 г. крупнейшими покупателями трубопроводного африканского газа в ЕС были Италия (27,1 млрд м3) и Испания (10,2 млрд м3). Львиная доля всех поставок в Евросоюз (более 83%) шла из Алжира.

В начале 2013 г. возобновились приутихшие было после революционных событий на севере Африки разговоры о возвращении Египта и Ливии на европейский газовый рынок. Однако после падения правительства «братьев-мусульман» в Египте и нового обострения племенной вражды в Ливии эти планы перестали быть актуальными. Но в ЕС не исключают, что со временем Алжир, Египет и Ливия образуют некий неформальный альянс. Его физическим подкреплением может стать транссевероафриканский газопровод, идея создания которого давно витает в воздухе. Объединение экспортного потенциала позволило бы Северной Африке выступать на европейском рынке в качестве единого поставщика природного газа с объемами, которые превзойдут экспортные возможности Норвегии и Нидерландов и бросят вызов экспортной мощи России. Таково мнение аналитиков газового рынка Европы.

Пока же этот рынок активно осваивают страны Гвинейского залива. После ввода в действие третьей производственной линии на заводе сжиженного природного газа (СПГ) в Нигерии оттуда ежегодно в Испанию и Португалию поступает дополнительно 3,7 млрд м3 газа. Планируется строительство четвертой линии, а затем и пятой. В середине 2013 г. к африканскому клубу экспортеров СПГ присоединилась Ангола, поставившая первую партию газа в Бразилию. Совместное предприятие Angola LNG стоимостью $10 млрд использует газ с морских месторождений страны. Мощность проекта составляет 5,2 млн т сжиженного газа в год.

 

Конфронтация вместо кооперации

Евросоюз, связывает с зоной Гвинейского залива надежды на повышение энергобезопасности, сетуя на «высокую зависимость» от Норвегии, Алжира и России. Последняя и в документах, и на практике отождествляется с более высокой степенью энергонезависимости и рассматривается как фактор снижения удельного веса выше названных стран в суммарном энергобалансе ЕС. То есть по умолчанию в фундамент официально утвержденной стратегии заложен не кооперационный (усиление сотрудничества и интеграция), а конфронтационный вектор формирования отношений (минимизация роли традиционных партнеров). В этом контексте становятся понятным противодействие со стороны ЕС, с которым сталкивается Россия в своих попытках расширить сотрудничество с африканскими странами в сырьевой области. Речь идет, например, о подковерной игре с целью затруднить реализацию российско-алжирских и российско-нигерийских энергетических проектов и попытках блокирования участия России в проекте Транссахарского газопровода.

Ангола, Судан, Конго, Ливия, Алжир, Ни­­герия и Чад вместе обеспечивают около 90% китайского импорта нефти из Африки. Запад неизменно обвиняет КНР в неоколониальной экспансии на континент. Правда собственные действия таковой не считает. Опасения Запада усугубляются тем, что часто увеличение торговли нефтью с Китаем идет параллельно с сокращением поставок этого товара в Северную Америку или ЕС. Например, в 2013 г. импорт нефти из Республики Конго в КНР вырос на 32%, составив 7,1 млн т, или около 142 000 баррелей в день; при этом экспорт нефти из Конго в США резко сократился в последние годы.

Пытаясь удержать геостратегическое господство в Африке, США создали в конце 2007 г. Африканское командование США (AFRICOM). Его главная задача — стать организационно-военным ядром, призванным противостоять растущему экономическому и политическому присутствию КНР на континенте. А в случае необходимости и «поправлять» специфическими методами политику и кадровый состав руководства нелояльных государств. Среди других целей Африканского командования — «защита доступа к углеводородам и другим африканским стратегическим ресурсам, чтобы Китай или Россия не получали льготы или монополии».

 

Камень преткновения

Нефть и газ одновременно являются и источником благосостояния целого ряда стран Африки, и камнем преткновения, препятствующим диверсификации экономик и решению долгосрочных стратегических задач национального развития. Эти вопросы выходят за рамки технического управления нефтегазовыми богатствами континента и сбора достаточно больших налоговых поступлений с производителей. Они критически важны для экономического роста, развития и обеспечения надлежащего управления. Контроль за эксплуатацией ресурсов, управляемость, транспарентность получения и использования доходов от них — вот те элементы, которые должны быть включены в национальные стратегии использования национальных нефтяных и газовых ресурсов.

К сожалению, нефтяные богатства пока не привели к реальному повышению жизненного уровня большинства жителей континента. Более того, усугубляются побочные негативные эффекты от нефтяного бума. Стагнируют или отмирают другие производства и целые отрасли экономики. Особенно это касается производства традиционных видов сельскохозяйственных продуктов. Растет неравенство. Свирепствует коррупция и неразрывно связанное с ней бегство капиталов. В последние годы резко обострилась активность негосударственных агрессивных вооруженных формирований на суше и пиратских групп на море, чья специализация — похищать транспорт с нефтью или сотрудников нефтяных компаний в целях выкупа.

Пиратство на западном побережье Африки отличается от того, что существует на восточном. Если коротко, оно еще агрессивнее. Учитывая, что в этой зоне работают нефтяные компании и что финансовое благополучие западноафриканских стран напрямую связано с прибылями от экспорта энергоносителей, зависящие от этих нефтяных ресурсов государства и регионы (например, Европа и Китай) опасаются появления новых пиратов, которые могут сделать всю зону непригодной для грузовых кораблей и операторов.

Пираты и вооруженные группировки в Гвинейском заливе продолжают нападать на суда, используя автоматическое оружие. Типичными стали атаки на танкеры с целью захвата груза (например, очищенной нефти), присвоения судового имущества, ограбления членов экипажа и похищения их для получения выкупа. Обычно нападению подвергаются маленькие буксирные суда или вспомогательные суда, обслуживающие нефтедобывающие комплексы вблизи дельты реки Нигер. Но с недавнего времени мишенью для пиратов стали и торговые суда, работающие в этих водах. Бандиты, как правило, орудуют на территории до 150 морских миль от берега и используют плавучие базы. Перед атакой они обычно открывают огонь по судну, а затем берут в плен капитана и нескольких членов экипажа, требуя выкуп в обмен на заложников.

Борьба с пиратством в Гвинейском заливе, безусловно, окажется сложнее проти­воборства с сомалийскими бандами по парадоксальной причине: в странах на по­­бережье Западной Африки существуют прочные государства. Каждое из них в состоянии защитить свои территориальные воды. Поэтому здесь не может идти речи о широчайшем морском международном сотрудничестве, которое ООН организовала в сомалийских водах. Кроме того, в Западной Африке на кораблях не может быть вооруженной охраны, которая стала одним из главных факторов сокращения пиратства в Сомали.

В 2014 г. новый глава нигерийского флота пообещал вплотную заняться борьбой с пиратством и грабежами. Европейский Союз (он все активнее импортирует местную нефть) в свою очередь реализует собственную антипиратскую программу: ее главная цель — оказать поддержку властям государств, у которых нет необходимых ресурсов для содержания береговой охраны. Кроме того, нидерландские, французские и британские моряки организовали тренировочные курсы и военные учения с некоторыми из своих местных коллег.

 

Россия — Африка: объединить усилия

В этих условиях особую актуальность приобретает российско-африканское сотрудничество в торговой и инвестиционной сферах — в первую очередь в сырьевой и топливной, где между Россией и странами Африки складываются сложные отношения сотрудничества и конкуренции. Россия заинтересована в Африке как в поставщике многих видов сырья и одновременно выступает ее конкурентом на мировом рынке энергетических ресурсов. Укрепление позиций России и африканских государств в мировой экономике ХХI века во многом будет зависеть от того, смогут ли Россия и Африка объединить усилия и использовать благоприятную ситуацию на мировых сырьевых и топливных рынках как для модернизации национальных экономик, так и для укрепления своих позиций и отстаивания национальных интересов в сырьевой области. Только в этом случае и Россия, и Африка будут выступать уже не просто как поставщики сырьевых ресурсов, а как ведущие игроки на скудеющем мировом рынке сырья, к которому во все большей мере начинают быть применимы законы «экономики дефицита».