Закат либерализма? - Russian View

Кацусигэ Кобаяси, кандидат политических наук, приглашенный научный сотрудник Российского совета по международным делам (РСМД); научный сотрудник Женевского института международных отношений

Закат либерализма?

Новая парадигма международных отношений

Закат либерализма в мире — это политический миф. По одной простой причине: наш мир никогда не был либеральным. Другими словами, нельзя потерять то, чего у тебя никогда не было.

В 2016 году западные столицы штурмовали антилиберальные политические силы. В Австрии, Польше, Венгрии, Нидерландах, Франции, Германии, Италии, Великобритании и в США сомневающиеся в высшем нравственном авторитете либерализма получили неожиданно мощную поддержку. Эти фундаментальные перемены в общественном мнении заставили западных наблюдателей бить тревогу по поводу того, что наступает время заката либерального порядка.

Опровергая данную версию, автор этой статьи утверждает, что закат либерализма в мире — это политический миф. По одной простой причине: наш мир никогда не был либеральным. Другими словами, нельзя потерять то, чего у тебя никогда не было.

Согласно общепринятому либеральному нарративу после 1991 года весь мир принял либерализм в качестве главной идеологии. Считалось, что наша задача — защищать его от ревизионистских сил. По большому счету, эта исходная предпосылка — сказка, опирающаяся на две иллюзии: веру в то, что все граждане Запада взяли на вооружение либерализм как единственный организующий принцип современной политической жизни; а также веру в то, что Россия и другие «нелиберальные» поднимающиеся державы стремятся свергнуть «господствующий» либеральный мировой порядок.

На самом деле мы никогда не жили в однородно либеральном мире. Следовательно, так называемый закат либерализма — это никакой не закат. Если обратиться к постсоветскому пространству, то переформатирование Евразии в качестве нового многостороннего центра демонстрирует тот факт, что на самом деле есть жизнеспособные альтернативы либеральному построению системы международных отношений. Добиться мира, стабильности и процветания без обращения в «религию» глобального либерализма возможно лишь через более активное сотрудничество между соседними странами в духе взаимного уважения.

 

Экспансия либерального порядка

Приход Трампа возбудил политические настроения. Представители мейнстримных американских элит быстро составили версию о вмешательстве России во внутренние дела Америки. Будто бы Владимир Путин с помощью волшебной палочки (или кампании по дезинформации) вмиг превратил американских граждан в жалких антилибералов. Фатальная ошибка подобной аргументации — в несформулированной исходной предпосылке, сводящейся к тому, что все американцы до выборов 2016 года верили в либерализм. Эта предпосылка не основана на реальных фактах. Хотя либеральные элиты Америки стремились распространить американский либерализм во всем мире, сама Америка так и не стала однородно либеральной страной.

Политолог Оле Холсти уже отмечал в 1992 году, что между политическими лидерами и обычными гражданами в США существует большой разрыв. Согласно опросам, проведенным в 1990 году Чикагским советом по международным делам, подавляющая часть американских элит (97%) верила в то, что Америка должна играть ведущую роль в мировой политике, хотя значительное число простых американцев (41%) не поддерживало эту точку зрения. Еще более радикальная картина была выявлена в результате опроса, проведенного Центром исследования общественного мнения в 2013 году. На вопрос о главных приоритетах внешней политики США менее трети граждан США (33%) заявили, что главная задача внешней политики — защита прав человека за рубежом. Еще меньше (18% опрошенных) поддерживали продвижение демократии на земном шаре. Ирония заключается в том, что отстаивание Америкой демократических ценностей во всем мире не получило «демократической» поддержки на родине.

Мало чем отличается и картина на европейской политической сцене. Долгое время Россию называли «спойлером» европейской интеграции. Однако главные противники расширения НАТО и ЕС на самом деле находились внутри евроатлантического сообщества. Опрос 1997 года показал, что значительное число граждан США (40%) выступали против расширения НАТО на Восток. Их было лишь немногим меньше тех, кто поддерживал экспансионистские устремления (45%). По итогам специального опроса Евробарометра, проведенного Европейской комиссией в 2006 году, лишь небольшое число респондентов (45%) одобрило расширение ЕС, в то время как немало граждан ЕС выступали против этого (42%). Тот же опрос показал, что подавляющее большинство жителей Германии (66%), Люксембурга (65%), Франции (62%), Австрии (61%) и Финляндии (60%) выступали против дальнейшего расширения ЕС. В действительности в самом начале «большого взрыва» ЕС в 2004 году Евробарометр показал, что лишь 42% граждан одобряли это расширение, тогда как 39% граждан ЕС выступили против принятия новых членов. 

Аналогичным образом внешнеполитические предпочтения либеральных элит никогда точно не отражали более широкие настроения в обществе. Например, после кризиса на Украине в 2014 году подавляющее большинство западных элит считали политику России в Крыму «ревизионистским» вызовом либеральному мировому порядку. Тем не менее это «единодушие» никогда не выходило за пределы этого мнения. В марте 2014 года журнал Der Spiegel провел опрос граждан Германии, спросив у них, должна ли их страна согласиться с политикой России в Крыму. Большинство (54%) поддержало позицию России. Бывший канцлер Германии Герхард Шрёдер защищал Москву, критикуя Брюссель за то, что там не учли законную озабоченность России. Не менее явно это расхождение проявляется и в области защиты гражданских прав и свобод. Либеральная политическая теория гласит, что гражданское общество выражает взгляды и беспокойство широкой общественности, а также пытается решать те вопросы, которые больше всего волнуют обычных граждан. В действительности распространение либерализма поддерживается либеральной частью гражданского общества, которая не представляет весь спектр евроатлантической общественности. Я вовсе не хочу сказать, что представители западного гражданского общества не должны пропагандировать ценности либерализма. Речь идет о частных организациях, которые могут поддерживать те ценности, в которые они верят, если только их деятельность не причиняет вреда другим. Однако главная проблема — в их склонности пропагандировать эти ценности от имени всех граждан западных стран, многие из которых не являются сторонниками либерализма.

В разгар холодной войны американский дипломат Эдлай Стивенсон, выступая в ООН, заметил, что западный либерализм отличается от других идеологий тем, что он не навязывает свои ценности другим. В то время как «монолитный мир» коммунизма силой навязывал «всеобщие» социалистические ценности, Стивенсон провозгласил, что плюралистический либеральный мир позволяет каждому гражданину находить и отстаивать собственные ценности, поскольку никто не оказывает на него давления и не принуждает принять взгляды большинства. Однако с момента окончания холодной войны западные либералы пытаются построить мир, в котором нет толерантности к тем, кто противостоит либерализму.

Сто лет тому назад российские революционеры заявляли, что социалистическому образу жизни нет альтернативы. Сегодня сторонники глобального либерализма аналогичным образом заявляют, что либеральному образу жизни и ценностям нет альтернативы. Гражданам мира предлагается сделать выбор: быть «добрыми, порядочными, прогрессивными и ответственными» либералами или «необразованными, корыстными и жалкими ретроградами». В результате либеральный мировой порядок все больше приобретает тоталитарную ментальность и не вызывает ни малейших опасений.

С учетом этих тенденций политическое землетрясение 2016 года — это не столько внезапный сдвиг в предпочтениях гражданского общества, сколько разоблачение либерального консенсуса как грандиозной иллюзии. В то время как Вашингтон и Брюссель были заняты пропагандой западного либерализма, они отказывались признать, что сам Запад никогда не был однородно либеральным. Как следствие, мы не стали свидетелями распространения либерально-демократических ценностей на основе консенсуса: скорее это была недемократическая экспансия либерального мирового порядка, при которой многим гражданам мира было отказано в праве выбора иного мировоззрения.

 

Евразийский ренессанс

Иллюзия, что мы живем в монолитно либеральном мире с 1991 года, тесно связана с обвинениями в адрес России в том, что она пытается расколоть этот порядок, особенно на постсоветском пространстве. Здесь мы снова сталкиваемся с той же самой проблемой: ни Россия, ни кто-либо другой не может подорвать либерализм в постсоветской Евразии, поскольку он не пустил там глубоких корней. На самом деле либеральные идеи так и не стали политическим мейнстримом в регионе, даже в среде космополитически настроенных постсоветских граждан.

В своей книге «Демократия в Средней Азии» профессор Университета Кентукки Мария Омеличева изучает все политические идеи, лежащие в основе регионального управления в Средней Азии. Опираясь на дискуссии в фокус-группах, она исследовала настроения молодых политических элит, которые были приглашены для обучения в американских университетах, финансируемых правительством США. Как это ни удивительно, даже в этой глобалистски настроенной среде, отличной от большинства населения постсоветских стран, поддержка либеральных идей была очень ограниченной. Чаще эта молодежь отдавала предпочтение государственнической модели регионального управления, которую отстаивает Москва.

Опрос Gallup в 2015 году выявил, что, хотя имиджу России был нанесен существенный урон украинским кризисом, поддержка лидерства страны в регионе осталась на чрезвычайно высоком уровне среди граждан таких постсоветских стран, как Таджикистан (93%), Киргизия (79%), Казахстан (72%), Армения (72%), Узбекистан (66%) и Белоруссия (62%). Конечно, высокий уровень общественной поддержки не говорит о том, что Россия — хорошая страна с правильными взглядами. Тем не менее это показывает, что фундаментальные ценности либерализма фактически никогда активно не принимались гражданами региона.

В 1990-е годы российская внешняя политика оставалась во многом изоляционистской. Когда в 1994 году президент Казахстана Нурсултан Назарбаев выдвинул идею создания Евразийского союза, российские элиты не отнеслись к этому предложению достаточно серьезно. Но с конца 2000-х годов Россия все больше стала подключаться к работе над региональными многосторонними инициативами. В результате постсоветская Евразия начала обрастать все большим числом многосторонних организаций, таких как Евразийский экономический союз, Шанхайская организация сотрудничества и Организация договора о коллективной безопасности. Эти региональные инициативы играют ключевую роль в перестройке региональных порядков, восстанавливая баланс мировых идей и, в конечном итоге, внося вклад в плюрализм международных порядков. Другими словами, преобразование Евразии в усиливающийся центр многостороннего сотрудничества показывает, что либерализм — не единственный способ организации мировой политики в эпоху после окончания холодной войны.

Чтобы возглавить этот процесс, России не следует оспаривать жизнеспособность либеральных ценностей в своей внешней политике. Российским лидерам следует разработать продуманную до мелочей стратегию взаимодействия, чтобы связать евразийские региональные организации с потенциальными партнерами, разделяющими государственнические ценности, включая такие страны Большой Евразии, как Южная Корея, Филиппины, Япония, Сербия и Турция, а также региональные организации из других частей мира, такие как Союз южноамериканских наций (УНАСУР).

В конечном итоге многополярный мир — это не только более равномерное распределение материальных возможностей, но и восстановление нравственного баланса — баланса порядка, поддерживающего мир, в котором прогресс человечества подпитывается живой конкуренцией идей обустройства международного сообщества, а не соответствием одной-единственной идеологии.

 

Ответственность России

Сейчас становится модным осуждать сторонников глобального либерализма как надменных, нетерпимых и негибких идеологов, насаждающих моральный догматизм. В какой-то степени подобные утверждения могут быть верны, но не в этом дело. Проблема заключается не в либерализме, а в крайне необычных обстоятельствах, в контексте которых он развивался после окончания холодной войны. Известный в мире юрист Ласса Оппенгейм однажды заметил, что здоровое развитие международного права требует баланса сил. Причина в том, что отсутствие значимой оппозиции в конечном итоге разлагает даже самых добродетельных правителей мира. Либерализм в этом смысле не исключение. Отсутствие значимой структурной оппозиции соблазнило западных либералов взять на вооружение экспансионистскую внешнюю политику и побудило их избрать в качестве приоритета максимизацию, а не оптимизацию либерального мирового порядка.

…Эпоха мира без оппозиции подходит к концу. Усиление этатистского международного порядка в Евразии нарушило монополию на международную легитимность, продемонстрировав, что существуют реальные альтернативы либеральной организации международной жизни. В этом процессе Россия играла и будет играть ключевую роль, обеспечивая нравственный баланс, защищая плюрализм мировых порядков и не допуская концентрации морального авторитета. Поступая таким образом, Москва выполняет свой долг уравновешивать господствующую в мире идеологию.

Наверное, впервые со времен окончания холодной войны либеральный мировой порядок сталкивается с реальной оппозицией, и это хорошо для либералов, которые отчаянно нуждаются в структурной сдержанности и самоанализе.

Полную версию см.: Кацусигэ Кобаяси. Кто хозяин либерального мирового порядка?