Кирилл Дыбский

Обозреватель

Телятина от Его Сиятельства

Граф Алексей Федорович Орлов был наделен редкими талантами и не­­вероятной русской ленью. Из сплава этих несовместимых качеств и родилась жемчужина русской и французской кухни — телятина «Орлофф» (Veau Orloff). Дело было так: во время Парижского конгресса граф по какой-то причине оказался без личного повара. Парижские рестораны Алексей Федорович не жаловал: во-первых, из-за своей знаменитой лени, во-вторых, по причине равнодушия к французским деликатесам. Граф долгое время был русским посланником в Стамбуле, где пристрастился к турецкой кухне с ее мясным изобилием и щедрыми порциями. 

В конце концов, оголодавший граф решился нанять начинающего французского повара Урбена Дюбуа. В первый же день на вопрос, чего его сиятельство изволит заказать на обед, Алексей Федорович путано принялся объяснять французу про то, как выглядит турецкая мусака. Мсье Урбен, как сумел, адаптировал графский рецепт к парижским реалиям. В результате у повара получился нежнейший гратен из лесных грибов и молочной телятины, запеченный под соусом бешамель и сыром грюйер. Графу Орлову рецепт Урбена Дюбуа понравился настолько, что он уговорил молодого человека уехать с ним в Россию. Несколько лет наш герой служил личным поваром в имении русского дипломата, а во Францию вернулся с круглой суммой, на которую открыл собственный ресторан Rôti de veau Orloff. В качестве главного специалитета в меню значилась Veau Orloff. Блюдо, ставшее невероятно популярным среди парижан, благодарный мсье Урбен назвал в честь щедрого и великодушного русского вельможи. За свою долгую жизнь Урбен Дюбуа служил шефом при многих королевских дворах, став иконой высокого гастрономического стиля. 

Но истинную славу ему принес простой кусок телячьей вырезки, горсть грибов и деревенский соус из молока, муки и сливочного масла. Кстати, именно благодаря невероятной популярности Veau Orloff консервативные парижане поменяли правила парадной сервировки, введенные еще Людовиком XIV. До этого главное блюдо просто ставилось в центр стола и каждый гость наполнял свою тарелку сам. Но густой соус бешамель, щедро покрывавший телятину «Орлофф», запросто мог перепачкать фраки и кринолины обедающих. Именно поэтому лакеи начали собственноручно раскладывать порции телятины с соусом на подогретые тарелки, после чего и обносили гостей. И вскоре эта традиция, прижившаяся во Франции, захватила не только Россию, но и весь остальной мир. 

Миротворец, или История повторяется

История, может, и не знает сослагательного наклонения, но она знает, что такое исторические аналогии. Подтверждением тому некоторые фрагменты из жизни посла по особым поручениям при Николае I князя (с 1856 года) Алексея Орлова, который благодаря своим дипломатическим талантам смог вывести Россию из-под санкций после Крымской войны и замириться с давним врагом империи — Турцией. 

В наши дни его назвали бы технократом и эффективным менеджером. Полтора века назад этот человек был известен как его сиятельство граф Алексей Федорович Орлов (19 [30] октября 1786, Москва — 21 мая [2 июня] 1862, Санкт-Петербург), генерал-адъютант императорской свиты, генерал от кавалерии и многих орденов российских кавалер, а также внебрачный сын Федора Орлова — одного из братьев знаменитой фамилии, помогавших Екатерине II взойти на престол. 

По указу императрицы «воспитанники» Федора Орлова получили дворянские права и фамилию отца. Выбрав военную карьеру, Алексей быстро преуспел. Принимал участие во всех наполеоновских войнах — с 1805 года до взятия Парижа. Участник Аустерлица и Бородинского сражения, он был «приближен» сначала великим князем Константином Павловичем, а затем и самим императором Александром I. В 1820 году Орлов был произведен в генерал-адъютанты и доказал свою преданность престолу. 

Непростая биография графа Орлова — наглядная иллюстрация того, что история не имеет линейных путей развития. Она закручивается по спирали, повторяя на каждом витке уже пройденные вехи. Турецкий гамбит, крымский кризис, «сирийский след», западные санкции — это все то, о чем в газетах (как и теперь) писали почти два века назад. Боевому генералу Алексею Орлову выпала участь разгонять митинг «несогласных» на Сенатской площади, но в истории он все равно остался героем Аустерлица и Бородино. В самые мрачные годы николаевского правления он возглавлял Третье отделение, но современникам, тем не менее, запомнился как блестящий дипломат, умело помиривший Россию с Турцией и выведший страну из-под разрушительных западных санкций. Наконец, будучи убежденным консерватором, Алексей Орлов оказался среди тех, кто стоял у истоков крестьянской реформы 1861 года. 

 

Марш несогласных

Государыня Екатерина обладала неоспоримым достоинством: она умела блестяще расставлять кадры — и подле трона, и на поле брани, и в собственном алькове. Безвестные дворяне Орловы, казалось, были обречены остаться мелкопоместными помещиками, не попадись они на глаза будущей императрице. Она не ошиблась: совсем скоро Орловы вознесут Екатерину на престол, а после долго и преданно будут служить государыне. 

Один из братьев, Федор Орлов, оказался талантливым флотоводцем. Законного потомства он после себя не оставил, зато наплодил бастардов, которых именовал «воспитанниками». Услуг, оказанных трону, государыня не забыла и после кончины Федора Орлова в 1796 году высочайше даровала им отцовскую фамилию, герб и потомственное дворянство. Правда, без титула. С этого момента, собственно, и начинается наша история.

Несмотря на примечание «незаконнорожденный», Алексей Федорович Орлов получил прекрасное по тем временам образование: сначала домашнее, потом за границей, в престижном пансионе аббата Николя, где обучались отпрыски русской аристократии. Выбрав военную стезю, Орлов начал стремительно продвигаться в табели о рангах. Немудрено: в те годы военный гений Наполеона быстро кроил генеральские мундиры по обе стороны линии фронта. К тридцати годам Алексей Орлов уже генерал-майор. А три года спустя — генерал-адъютант императорской свиты. 

В отличие от многих своих товарищей по оружию ни либеральных идей, ни бесплодных мечтаний Алексей Федорович из заграничного похода не вывез. Известно, что в 1820 году именно он весьма жестко пресек бунт Семеновского полка. А спустя пять лет на Сенатской площади без колебаний выхватил кирасирский палаш из ножен и повел несколько эскадронов конной гвардии в атаку на каре восставших. На следующее утро из рук молодого императора Орлов получил высочайший рескрипт «о даровании графского, Российской империи, достоинства». 

Но следом — шекспировская драма. Выяснилось, что его родной брат, Михаил Федорович Орлов, находится среди заговорщиков и в ожидании суда заключен в Петропавловскую крепость. 

Историки спорят, сколько «злодеев» должны были быть казнены 13 июля 1826 года на кронверке Петропавловской крепости. Эта участь выпала пяти лидерам декабристского восстания: Рылееву, Пестелю, Муравьеву-Апостолу, Бестужеву-Рюмину и Каховскому. Николай I был уверен (теперь принято считать — необоснованно), что Михаил Орлов был не просто бунтарем, а од­ним из зачинщиков мятежа. Граф Алек­сей Федорович пал ниц перед Николаем. И тот оказал своему любимцу милость, которой не удостоилось большинство его приближенных, имевших родственников — участников декабрьских событий. Высочайший вердикт был более чем щадящим: вместо петли или каторги — отставка и ссылка в родовое имение в Калужской губернии под надзор полиции. 

Алексей Федорович исполнил обещание, данное в обмен на жизнь родного брата, — служил долго, честно, преданно, а главное, эффективно.

 

Турецкий поток

Первым испытанием преданности Орлова, которое назначил ему Николай I, стала дипломатическая стезя. Необходимо было в сжатые сроки разрешить ту­рецкий кризис — принудить Османскую империю к «почетному» миру с Россией. В 1828 – 1829 годах наши дер­жавы находились не просто в состоянии войны — русские войска стремительно рвались к Стамбулу, сметая на своем пути дивизии янычар. Увы, но эта виктория был чревата катастрофой не столько для Турции, сколько для России. Западные державы ревниво перечитывали сводки с театра боевых действий и были готовы оказать все возможное давление на Россию вплоть до военного. Англия и Франция не без оснований полагали, что, захватив Стамбул, русские тут же возьмут проливы под свой контроль. Дарданеллы и Босфор явно стоили мессы! В воздухе запахло большой европейской вой­ной, трагически гарантирующей не только человеческие жертвы, но и громадные экономические потери — как минимум блокаду проливов. Причем надолго. Термин «санкции» тогда еще не вошел в дипломатический оборот, но по факту это было именно так. 

В Зимнем дворце понимали, что Россия к открытому конфликту с Запа­дом не готова, а значит, русской армии придется притормозить пред вратами Царьграда. Но так, чтобы не потерять лицо. Деликатная миссия была поручена Алексею Орлову. В секретной инструкции, выданной ему императорской канцелярией, необходимость мира с турками аргументировалась примерно следующим образом: в геополитическом противостоянии с Западом существование Османской империи представляется для России бо́льшим благом, нежели ее разрушение. Короче говоря, император повелел кончить дело «прекрасным миром». 

Стратегия переговоров, разработанная Орловым, была такова: вынудить Блистательную Порту заключить мир на максимально выгодных для России условиях, но при этом не слишком умалить достоинство турок и под занавес отказаться от наиболее жестких и унизительных для них требований. Тем самым на корню пресекались интриги «великих держав»: интересам Запада отвечала лишь одна геополитическая конфигурация: изматывающий конфликт между Россией и Турцией, в котором стороны теряли бы силы, ресурсы и международный престиж. 

Условия, выдвинутые Орловым, были жесткими: признание Блистательной Портой широкой автономии для Греции, присоединение Анапы и Поти к Российской империи, подтверждение автономных прав Сербии, Молдавского и Валашского княжеств, ликвидация ряда турецких крепостей на Дунае, восстановление прав российской торговой навигации в Черноморских проливах, контрибуция…

Османские вельможи чертили вокруг своих шей воображаемую петлю: дескать, после заключения мира на таких условиях султан их наградит лишь шелковым шнурком. Но перед напором графа Орлова не устояли. Впрочем, как злословили на Западе, чашу весов в переговорах склонили увесистые шкатулочки, врученные без свидетелей двум уважаемым эфенди. Выбив от Порты все, что требовалось, Орлов сделал неожиданный для партнеров жест, несколько понизив уровень торга, но и добившись новых уступок со стороны Порты. Иными словами, Россия получила желанный мир, дав возможность «партнерам» сохранить лицо, что так ценят на Востоке. Весомых аргументов к тому, чтобы натравливать Турцию против России, у западных держав больше не оставалось. 

Вскоре Адрианопольский мирный договор был ратифицирован. Оставалась малость: сподвигнуть султана исполнить его параграфы. Орлов отправляется с миссией в Стамбул. Конечно, на тот момент уже прошли времена, когда при обострении международной обстановки послам враждебных держав османы выкалывали глаза. Но и пер­спектива сидеть взаперти в Семибашенном замке нашему герою тоже не улыбалась. Так что Алексею Федоровичу нужно было не просто сделать Порту союзником России, но и лично очаровать султана.

По прибытии в Стамбул граф Орлов был принят Махмудом II и, как пишут хроникеры, снискал «особое расположение султана». Орлов умел говорить приятные вещи. Блистательная Порта уже тогда слыла «больным человеком Европы», что турок очень обижало. А Алексей Федорович говорил султану о том, как велика роль Блистательной Порты в европейских делах, как важно дружить великим державам двух континентов. А еще — о том огромном уважении, которое питает российский император к «своему августейшему брату» султану. Напоминал о взаимных выгодах и торговых прибылях. И о западных партнерах, которые спят и видят, чтобы поссорить две братские страны. Прошло без малого двести лет, но внешнеполитические аргументы в российско-турецких отношениях мало поменялись…

Сразу после высочайшей аудиенции Блистательная Порта выполнила большую часть своих обязательств по Адрианопольскому мирному договору, а деятельность Орлова снискала личное одобрение императора. «Я не могу даже сказать, как доволен Орловым, он в самом деле действует так, что удивляет даже меня, несмотря на мое расположение к нему», — писал император в феврале 1830 года.

 

Сирийский след 

Впрочем, на том «турецкий марш» для Орлова не закончился. В мае 1832 года Египет вторгся в Сирию, которая в те времена считалась зоной турецких интересов. Началась турецко-египетская война, ставшая для османов катастрофой. После поражения турецкой армии под Коньей, возникла угроза падения Стамбула. Франция и Англия, как водится, выжидали, подталкивая обе стороны к продолжению конфликта. В итоге султан официально обратился к русскому правительству с просьбой о присылке кораблей и десанта для защиты столицы от врага. 

Не желая распада Османской империи и усиления западных держав в регионе, Николай I экстренно отправил экспедиционный корпус. Так началась знаменитая Босфорская экспедиция — поход кораблей российской Черноморской эскадры в пролив с целью демонстрации агрессорам и их западным союзникам русской военной силы. В мае 1833 года в Стамбул прибыл Орлов. 

Он выступает в качестве арбитра в переговорах между султаном и египетским пашой. Его любезная риторика вкупе с русскими батареями вынудила Ибрагим-пашу отвести войска. Сразу же после эвакуации египетских войск Орлов отдал приказ о полном выводе русского десанта, выполнив все обязательства, данные императором Николаем.

Блистательную операцию увенчал Ункяр-Искелесийский договор, по которому Россия в случае военной угрозы обязывалась прийти на помощь Турции. Порта же с началом любого вооруженного конфликта брала обязательство закрывать свои проливы для военных судов враждебных России держав. В результате Россия укрепилась на своих южных рубежах, заставив крепко задуматься Англию и Францию. Именно эта дипломатическая пощечина станет предвестником Крымской войны. Но это позже. А пока за блистательную Босфорскую операцию граф Орлов произведен в генералы от кавалерии и с почетом принят государем в Красном Селе перед строем всех гвардейских полков. В Древнем Риме эта церемония называлась триумфом…

 

Крымская весна

Пропустим ту часть биографии Алексея Федоровича, когда он в 1844 году, сразу после кончины графа Бенкендорфа, был назначен главой Третьего отделения и шефом Жандармского корпуса. Историки утверждают, что на этом поприще он не усердствовал. Впрочем, совсем отрешиться от неприятной работы не удавалось. Приходилось вызывать на профилактическую беседу даже поэта-классика всех времен и народов Некрасова: «Мне граф Орлов мораль читал, и цензор слог мой исправлял» (эпиграмма «Суд»). 

Но известно и иное: в этот период Николай I советовался по ключевым вопросам государственной политики только с Орловым. Будучи на смертном одре, император долго говорил с графом об упадке в делах империи, поручив наследника престола его заботам. Чтобы понять тот уровень доверия, который царил между монархом и его советником, нужно помнить только один факт: граф Алексей Орлов был назначен императором своим душеприказчиком.

 

Россия VS Запад 

Пожалуй, за всю свою историю Россия не испытывала столь болезненного и унизительного поражения, как в Крым­ской войне (1853–1856). В последние месяцы войны из-за хронических военных неудач Николай I находился в подавленном состоянии. После поражения под Евпаторией император впал в такое отчаяние, что после его кончины в обществе и армии ходили слухи о том, что он якобы принял яд…

В январе 1856 года Александр II пошел на мирные переговоры. На секретном совещании в Зимнем дворце обсуждался унизительный ультиматум со стороны австрийского императора Франца Иосифа. Австрия требовала отказаться от российского протектората над Дунай­скими княжествами и Сербией и обеспечить свободу плавания в устьях Дуная. Австрийцы требовали закрыть про­ливы для всех боевых эскадр, запретить России и Турции держать свой флот на Черном море, а также иметь на его берегах арсеналы и крепости. Это означало, что Россия лишалась своего Черноморского флота, притом что корабли просто выводились в Средиземное море. В качестве же пощечины — запрет на русское покровительство православным подданным турецкого султана.

Было ясно, что кроме контрибуции, территориальных и военных потерь, стране грозят разрушительные экономические санкции на долгие годы. Тут-то молодой государь и вспомнил об опытном отцовском наперснике, не раз выручавшем Николая. Вскоре Орлов будет назначен на высшие государственные посты империи: председателем Государственного совета и председателем Комитета министров (читай — премьер-министром).

А пока, согласно повелению нового императора, граф Орлов в качестве «первого уполномоченного» отправляется в Париж на конгресс, который должен был перекроить венскую модель политического устройства Европы с учетом итогов Крымской войны. У западной коалиции задача была простой и понятной — уничтожить Россию геополитически: окончательно выдавить ее из Черноморских проливов, вернуть Финляндию шведской короне, Прибалтику отдать Пруссии и прочее и прочее… В глобальном же плане стояла задача отрезать Россию от индустриального и технологического потенциала Запада, превратив страну в свой сырьевой придаток и рынок сбыта. 

Иными словами, миссия Орлова состояла в следующем: снять внешние угрозы, сберечь экономический потенциал страны под цели внутреннего развития и грядущего «технологического рывка». Эта задача стала фундаментом русской внешней политики на многие годы, впоследствии воплотившись в чеканную формулу: «Россия не сердится, она сосредотачивается…»

Орлов долго размышлял над тактикой, которой следовало бы придерживаться на переговорах с Западом. Заигрывать с победителями? Унизительно и опасно! Пытаться конфликтовать и раздувать щеки — бесперспективно! Граф выбирает единственно верную тактику: не вести себя как проигравшая сторона, быть доказательным и убедительным, пытаясь при этом найти зазор в позициях членов антироссийской коалиции. 

Орлов был непреклонен. В том числе и потому, что получил конфиденциальную информацию о том, что император Наполеон III, разозленный непомерными притязаниями австрийцев и англичан, решил максимально смягчить свои позиции на Парижском конгрессе. Углядев эту «трещину», Орлов тут же вонзил в нее свою дипломатическую шпагу, добившись раскола союзников по коалиции.

Итоги Парижского конгресса были тяжелыми для России, но не катастрофическими. Англичане пробовали поднять вопрос об экономических санкциях против России. Так, граф Кларендон ультимативно потребовал сделать Севастополь зоной беспошлинной торговли, где англичане могли бы свободно сбывать свои товары. Но Орлову удалось блокировать и эту инициативу. Само собой, контрибуцию Россия также не заплатила. И отстояла право держать в Черном море несколько военных кораблей и береговых укреплений, а также верфи и арсеналы в Николаеве. Именно там впоследствии возродится российский Черноморский флот. 

Сразу по прибытии на родину Алек­сей Федорович был возведен в княжеское достоинство. 

Через четыре года Парижский договор денонсировали. Спустя еще несколько лет страну прочертили стальные линии железных дорог, задымили фабричные трубы. А вскоре император Александр III сформулировал новое кредо российской внешней политики: «Европа может подождать, пока русский царь удит рыбу». 

России удалось сосредоточиться во многом благодаря дипломатическому гению Алексея Федоровича Орлова, чье имя сегодня незаслуженно забыто…