Grexit - Russian View

Grexit

Казус Греции: инцидент или прецедент?

Сенсация случилась, когда страсти улеглись. Со страниц газет уже исчезло слово «дефолт»: Евросоюз перечислил Греции бридж-кредит на 7,16 млрд евро, чтобы та начала платежи МВФ и ЕЦБ. Произошло то, чего и следовало ожидать: стратегия ЕС в отношении Афин (и не только) осталась неизменной — кредиты, предоставляемые должникам в виде помощи, должны возвращаться кредиторам, а долги оседать на бюджете должника.

Тогда-то ушедший в отставку экс-министр финансов Греции Янис Варуфакис взялся за перо и отправил в газету Zeit статью, в которой назвал экономическое крушение Греции частью плана министра финансов ФРГ Вольфганга Шойбле по «очищению» Европейского валютного союза. По словам Варуфакиса, Шойбле вместе с другими участниками еврогруппы «намеренно усугублял» социальный кризис в некоторых государствах. Якобы Варуфакису лично было заявлено, что Греция должна быть исключена из еврозоны, чтобы другим неповадно было нарушать финансовую дисциплину.

Это «сакральная жертва», заключил Варуфакис. А далее — по списку. Как утверждал экс-министр, реструктуризация еврозоны по Шойбле предусматривает наличие «управдома» для стран-участниц, который имеет право вето в отношении национальных бюджетов.

Не менее примечательно и последовавшее признание премьера Греции Алексиса Ципраса: он, как оказалось, еще в марте знал о плане Шойбле относительно Grexit — изгнания Греции из еврозоны. «Но Меркель сказала мне, что план не действует, — рассказал Ципрас телеканалу ERT. — Я попросил представить анализ последствий Grexit. И понял, что выход из евро не является альтернативой».

Выслушаем, впрочем, и другую сторону. По опросу международной исследовательской компании YouGov, почти половина (48%) жителей ФРГ — финансового и экономического локомотива ЕС и главного кредитора Греции — поддерживают выход Афин из еврозоны. И только треть — против. Что касается соглашения по проблемам греческих долгов, то большая часть респондентов (56%) восприняла его негативно. При этом около 46% граждан высказались в поддержку Меркель (38% против); 49% одобряют действия Шойбле (32% не одобряют).

Статус-кво, так или иначе, сохранен. Чем объяснить, что Евросоюз и Греция не могут жить друг без друга?

Проще говоря, как Афины смогли «кинуть» еврозону и почему им это столь безболезненно сходит с рук?

 

Античная история торга

«В 2008 году Германия являлась крупнейшим импортером Греции. В свою очередь, 12% импорта Греции составляли германские товары. Поэтому стабильность греческой экономики, ее развитие затрагивает и сферу германских интересов», — речь премьер-министра Йоргоса Папандреу, произнесенная в 2010 году, вызвала шквал эмоций. Греция, давно привыкшая жить не по средствам, легко расстается со своим прошлым, возмущались американские газеты. После Второй мировой войны роль ее опекуна выполняли США. Еще в 2009 году Папандреу обращался в их финансовую вотчину — МВФ — за финансовой помощью. А теперь Афины делают Берлину такие реверансы.

Информационная волна поднялась неспроста. Речь Папандреу прозвучала в марте 2010-го. А накануне, в конце февраля, в ЕС разразился грандиозный — если не сказать криминальный — скандал.

Еврочиновники как-то вдруг спохватились: обнаружилось, что Goldman Sachs и другие инвестбанки на протяжении нескольких лет «помогали» Греции скрывать реальную информацию о ее долговых обязательствах. Ангела Меркель негодовала: «Если выяснится, что банки, которые поставили нас на грань пропасти, еще и фальсифицировали статистику, это будет мировой скандал!»

Eurostat запросил у Афин информацию обо всех контрактах по деривативам, связанных с Goldman Sachs начиная с 2001 года, и обещал вывести мошенников на чистую воду.

История имела детективное продолжение: ее попросту замяли...

Между тем рецепт этой маленькой финансовой хитрости не разгадать мог разве только школьник. Суть, как установили неофициальные эксперты, в следующем. Афины якобы брали в долг у Goldman Sachs через свопы, а банк авансом кредитовал страну в счет будущих бюджетных поступлений. (Оговоримся: Goldman Sachs от комментариев на сей счет воздерживался.) Так или иначе, недоверие к греческим финансовым властям спровоцировало рост ставки процента по госдолгу.

История давно минувших дней? Отнюдь. Если взять статистику посвежее, арифметика получается более чем причудливая. Итак.

Рост/падение ВВП в 2014 году — плюс 0,6%. В 2013-м — минус 3,9%. В 2012-м — минус 7. Но ВВП на душу населения (по паритету покупательной способности — данные МВФ) при таких существенных колебаниях стоит, как утес: 25 859 долларов в 2014 году — это больше, чем в России, Польше, Малайзии, Венгрии и Казахстане. 25 131 доллар в 2013-м и 25 626 долларов в 2012-м. Зато госдолг в 2014 году тянет на 174,5% ВВП (175,1% — в 2013-м). На сентябрь 2013 года он составил 568,7 млрд долларов. А за чертой бедности в 2013 году оказались 44% населения.

Разобраться в этой магии чисел еврочиновники не то чтобы не смогли, скорее всего, просто не захотели. Во-первых, не стоило выносить сор из избы, и без того сотрясаемой кризисом. В конце концов, глобальная экономика становится все более виртуальной — с ее производными инструментами, фьючерсами на фьючерсы и не весть как и в каких количествах печатающимися долларами. Скрыться за этой ширмой, по крайней мере, на время, не так и сложно.

Во-вторых, Греция, как и прочая европейская периферия, воспринимается Германией — бесспорным лидером и «держателем» Евросоюза — как рынок сбыта. И не более того. Хотя по сравнению с докризисным временем греческий рынок становится все менее вместительным.

Тут надо признать: Берлин боролся за Афины изо всех сил. Грецию спасали в 2010 году при помощи «тройки» — Европейского центрального банка, Еврокомиссии и МВФ. Но в 2014 году общий размер национального долга Афин (включая банковские, кредиты под гарантии правительства и прямые целевые инвестиции) добрался до 565,7 млрд евро. Европа опять списала Греции 245,7 млрд евро. Причем до половины этих средств — немецкие.

Возникает законный вопрос: где деньги? А деньги, как и положено, в банках. Только не в греческих.

Греция задолжала по большей части банкирам Германии и Франции, и «помощь» вернулась к ним. Берлин и Париж, таким образом, удержали на плаву и свою банковскую систему, и греческий рынок. Но этому предшествовала не менее увлекательная история.

 

Развитой социализм XXI века

Греция вступила в ЕЭС в 1981 году, став десятым государством — членом Европейского сообщества. Оппонентов внутри страны у этого решения тогда не было: большинство населения ожидало чуда — повышения уровня жизни и роста экономики.

Зачем это было нужно Европе? Евросоюзная команда тогда еще только формировалась. С политической точки зрения Греция с ее выгодным географическим положением могла служить для Западной Европы форпостом на Балканах (в ту пору еще коммунистических), а заодно и неким противовесом Турции.

С экономической точки зрения ЕЭС получал расширение зоны торговли. Греция же поначалу — практически ничего.

Экономика, основанная на сельском хозяйстве, услугах, морских перевозках и туризме, была далеко позади Европы всей. Зато у западных европейцев дело пошло на лад. Греки быстро «подсели» на западные товары. В 2011 году 65% греческой торговли приходилось на страны объединенной Европы (Германию, Италию, Великобританию). Покупали все: топливо, транспортное оборудование, машины, медицинские препараты.

Греческий ответ Западу был несопоставим: фрукты, овощи, оливковое масло, текстиль. Из промышленных товаров — цемент, алюминий, сталь, продукты нефтепереработки.

В итоге к 2011 году дефицит торгового баланса Греции составлял 2096 млн евро.

И все было бы скверно, если бы не античная мудрость премьер-министра Андреаса Папандреу (1981 – 1989 годы). Он сосредоточился не только на развитии частного предпринимательства, но и на социальной политике.

Европе, по сути, был брошен вызов, которого та до поры предпочитала не замечать.

Греки дали понять, что сиртаки — зажигательный национальный танец, исполняемый в любое удобное для них время дня и ночи по любому торжественному и не очень случаю, куда дороже указаний из Брюсселя. И остановиться в этом танце они не могут по сей день.

Папандреу, несмотря на отсутствие финансовых условий, волевым решением существенно увеличил зарплаты, государственное финансирование социальных проектов, пенсий, страховой системы и расширил госсектор. Социальные фонды и выплаты составляли в разные годы от 16 до 20% госбюджета, притом что старение нации постепенно повышало возможности соцрасходов.

Деньги из потолстевших кошельков граждан уходили на покупку западных товаров. Собственный бизнес конкурировать с ними не мог. Дальнейшее — понятно.

Но и при таком поведении Афин терять этот рынок Европа вовсе не собиралась. То, что не удалось греческим коммунистам, сделали капиталисты из ЕС, построив в Греции развитой социализм в начале XXI века.

От введения евро Греция выиграла едва ли не больше, чем другие страны ЕС.

Вы не можете потянуть соцстандарты на евроуровне? ЕС предоставит вам такие возможности. А тут еще сработала греческая смекалка: статистику начали чуть-чуть «корректировать» и повышать зарплаты, пенсии и социальные льготы.

До 2011 года в стране сохранялся 7,5-часовой рабочий день (теперь 8-часовой — его введение вызвало волну забастовок). До недавнего времени помимо выходных ежемесячно каждый работающий грек имел право на три оплачиваемых дня протеста. Естественно, регистрироваться на этих акциях не требовалось.

3 апреля 2015 года правительство Греции подготовило план по национализации банковской системы и введению драхмы как параллельной с евро валюты. Этот план будет реализован, если Греция не сможет договориться с Европой. А переговоры эти могут длиться гораздо дольше, чем это кажется сейчас — вне зависимости от нынешних решений греческих властей.

До референдума премьер-министр Алексис Ципрас говорил, что реформы, на которых настаивают ЕС и МВФ, ведут страну в пропасть. А условия, на которых Греция ранее получала кредиты, фактически привели страну к «гуманитарной катастрофе».

После референдума, подтвердив всенародным волеизъявлением свои переговорные позиции, премьер-министр призвал парламент поддержать соглашение с кредиторами, каким бы тяжелым оно ни было: «Я принимаю на себя ответственность за все. Но я горд, что мы боролись за народ. Эта борьба принесет свои плоды». Большинство депутатов поддержали законопроект под названием «Срочные меры для проведения переговоров и заключения соглашения с Европейским механизмом поддержки (ESM)», принятие которого является условием возобновления предоставления кредитов греческим банкам и новой программы помощи.

Предусмотренное этими мерами повышение НДС ведет к росту цен на продукты питания, топливо и услуги. При этом предстоят очередные сокращения зарплат и пенсий.

«Очевидно, что премьер-министр Ципрас предпринимает меры, которые он вряд ли бы поддержал во время своей предвыборной кампании, но это как раз те меры, которые страны — участницы Евросоюза считают необходимыми, если мы хотим восстановить доверие», — отметила глава МВФ Кристин Лагард.

Плоды налицо. Что дальше? Есть все основания предполагать, что следующий премьер, оказавшись (по Станиславскому) в аналогичных «предлагаемых обстоятельствах», поведет себя так же, как Ципрас. И поначалу заявит, что правительство Греции не сможет выплатить долг и «не в состоянии дальше проводить политику, ведущую к нищете и бедности значительной части населения».

(Кстати, как написал в Twitter экс-ми­нистр финансов РФ Алексей Кудрин, «без списания долга на одну треть в течение 1 – 1,5 лет вопрос выхода из евро встанет снова».)

Но состоится ли очередное соглашение с кредиторами?

 

Сиртаки по-европейски

Потерю Греции зона евро, конечно, переживет, полагает инвестиционный гуру Уоррен Баффетт. Но без последующего разбора полетов ЕС не обойтись. «Будет неплохо, если страны валютного блока осознают важность соблюдения правил и придут к консенсусу в вопросах бюджетной политики, — заявил он телеканалу CNBC. — Я говорил о структурных проблемах единой валюты с момента ее введения... К ним можно приспособиться. Но некоторые страны не смогут этого сделать и захотят выйти из валютного союза. Не надо думать, будто нынешний состав еврозоны не подлежит изменениям».

Так думает не только Баффетт. Так считают сами европейцы. По данным опроса, проведенного ICM Research во Франции, Германии и Греции с 20 марта по 9 апреля 2015 года, 31% респондентов считают необходимым отказаться от евро и вернуться к своим национальным валютам. При этом больше всего евроненавистников — в Германии (39%), уставшей от финансового «кураторства» в ЕС. 29% французов мечтают вернуть франк.

В Великобритании вопрос стоит еще жестче. Британцы проголосуют pro или contra своего участия в Евросоюзе на национальном референдуме, официально заявленном в качестве одного из пунктов предвыборной программы победившего Дэвида Кэмерона. Как дипломатично отмечала британская пресса, премьер идет на этот шаг, чтобы подтвердить приверженность евроинтеграции и снять эту проблему раз и навсегда. Но общественные настроения, особенно на фоне «греческого сиртаки», сулят большие сюрпризы. Вероятно, по этой причине Лондон не торопится с определением даты референдума.

Мнения по поводу того, что делать с греческими долгами, естественно, разделились. 55% греков считают, что их нужно целиком списать. Британцы и немцы категоричны: соответственно 62 и 69 процентов адресуют почетную миссию расплатиться по счетам Афинам. И только 8% респондентов считают, что ответственность должна нести «тройка»: Европейский центробанк, МВФ и Европейская комиссия. Восемь процентов — это и есть цена нынешней европейской солидарности.

В других странах Южной Европы складывается не менее драматическая ситуация, хотя проблема дефолта и выхода из еврозоны стоит там не так остро, как в Греции.

Но греки стояли — и будут стоять — на своем. Даже несмотря на нынешние уступки ЕС: такое ведь случалось, но не продолжалось долго. Социальная сфера, на которую посягнули евросоюзники, для греков неприкосновенна.

«Европейская мечта умирает в Греции», — пишет Financial Times. «Греческий сиртаки» теперь танцуют все. Эксперты спорят лишь о том, кому после Афин отведена солирующая партия.

Проколовшись на Греции, Goldman Sachs теперь бьет тревогу по поводу Испании, считая ее главным претендентом на провал. Признаки и в самом деле налицо: безработица — 24,3% (2014 год), ниже уровня бедности проживают 21,1% (2012 год), наконец, долги — 97,6 ВВП (2014 год).

WikiLeaks, в свою очередь, опубликовал записи переговоров министра финансов Франции с сенаторами, датированные еще 2012 годом. Политики констатировали, что французская экономика находится в гораздо худшей форме, нежели кажется со стороны, — нужны радикальные реформы. Прошли годы — реформ не случилось. Официально Франция никаких признаков тревоги не подает. Что это: бюджетная мистификация на манер греческой?..

Так или иначе, спасти эти страны будет не по силам ни руководящим органам ЕС в союзе с МВФ, ни тем более лидеру ЕС — Германии.

А ведь это далеко не все.

Трудные времена переживают Португалия и Италия. И список можно продолжать. В мае 2014 года Португалия объявила о выходе из программы финансовой помощи МВФ и ЕС, в результате которой совокупный долг страны вырос с 93 до 129% ВВП, а система социального обеспечения «снизилась до максимальных пределов».

По данным Banca d’Italia, начиная с 2008 года экономический спад в Италии составил 9%, а производство сократилось на 25%. Причем, как отмечают эксперты, в Португалии, Италии, Ирландии, Греции и Испании в последнее время наблюдался стремительный рост задолженности из-за структурного дефицита счета текущих операций, обусловленного экспортной экспансией Германии.

По мнению профессора Алана Кафруни (Hamilton College, New York), продолжение такой политики обрекает страны на аутсайдерство и годы стагнации. Греция действительно смогла добиться профицита бюджета в 2014 году за счет предложенного ЕС комплекса жестких либеральных реформ. Но в результате объем экономики сократился в 2008 – 2013 годах на 23,5%, а инвестиции просели на 58%. По состоянию на конец 2014 года, по данным Eurostat, уровень безработицы составлял там 27%, а среди молодежи — 60%.

Программа спасения экономики Греции и продажа новых выпусков облигаций позволили привлечь дополнительные средства по относительно высокой ставке, в результате чего долговая нагрузка и соотношение долга к ВВП продолжали расти. При этом, заключает профессор Кафруни, системного решения проблем найдено так и не было.

«Рынки сбыта» теряют для лидеров «евроимперии» главную свою привлекательность: экономические проблемы тянут вниз спрос на товары из «метрополий».

Идея общеевропейского рынка, ради которой, собственно, и затевался ЕС, утрачивает смысл. На первый план выходят задачи, о которых в начале пути евроинтеграторам и подумать было страшно: периферийные «рынки сбыта» приходится поддерживать материально, а то и вовсе спасать. Такая модель «интеграции» неизбежно подтачивает основы еще крепко стоящих на ногах европейских экономик.

Империи рушатся под тяжестью своего величия, выйдя за пределы территорий, которыми способны управлять и, как показывает история, — содержать.

 

А что Россия?

... Какая партия в этой игре отведена России?

По данным ФТС, внешнеторговый оборот России с Грецией в 2014 году составил 4,17 млрд долларов (на 39,2% меньше, чем в 2013-м). В том числе экспорт составил 3,67 млрд долларов (снижение на 41,2%), импорт снизился на 18,8%. Доля Греции во внешней торговле России в 2014 году — 0,5% (в экспорте — 0,7%, в импорте — 0,2%). В 2014 году по объему товарооборота Греция занимала 33-е место среди торговых партнеров нашей страны.

Учитывая сложившуюся традицию, дружественные отношения между Москвой и Афинами наверняка таковыми и останутся. Но выступать в качестве кредитора Греции, наступая на европейские грабли, Россия вряд ли станет.

В выстраивании двустороннего экономического сотрудничества могут быть два варианта. Первый — начать скупать подешевевшие активы и инфраструктуру и попытаться мотивировать местное население к эффективной работе (что непросто). И второй — договориться о взаимовыгодных инвестиционных проектах и осуществлять их самостоятельно.

К первому варианту, судя по сообщениям в прессе, проявляют интерес некоторые российские предприниматели.

По информации Минэнерго РФ, там склоняются ко второму пути. В апреле прошли переговоры о строительстве газопровода через Грецию, Македонию и Сербию — в Центральную Европу. В июле новый министр энергетики Греции Панос Скурлетис подтвердил намерение участвовать в реализации проекта «Турецкий поток», который получил название «Южно-Европейский газопровод» (SEP). Для его реализации планируется создание совместной проектной компании, учредителями которой станут «ВЭБ Капитал» с российской стороны и Energy Investments Public Enterprise S.A. (EIPE S.A.) — с греческой. Ранее министры энергетики двух стран обсуждали предложение Греции принять участие в тендерах на разведку и разработку 20 шельфовых блоков. 11 из них расположены вдоль западного побережья Греции, остальные — на южном побережье острова Крит.

Впрочем, в греческой драме еще не сыграно много действий и мизансцен. И чтобы в духе Антона Павловича Чехова греки могли бы с облегчением выдохнуть: «Здравствуй, новая жизнь!» (наполненная упорным трудом, без расточительства и долгов), этому талантливому и гостеприимному народу нужно по меньшей мере изменить себя. Но, как говорил Аристотель, «надежда — это сон наяву». Оливы, море, солнце, белый песок, да еще газовая труба и нефть на шельфе: чего еще надо, чтобы не просыпаться...

Наталья Калашникова