Мнения ученых на сей раз не разошлись

Старший советник по стратегическому плани­рованию НКИ БРИКС, сопредседатель «Гражданской БРИКС», доцент МГИМО (У) МИД РФ Виктория Панова: «Политическая повестка в БРИКС все-таки сейчас преобладает. На мой взгляд, это серьезная российская победа. БРИКС изначально рассматривалась как экономико-финансовое объединение, которое будет заниматься вопросами глобальной экономической реформы». Россия же, по ее словам, изначально рассматривала БРИКС как полноправный механизм стратегического диалога по всем направлениям развития — и в политике, и в экономике, и в социальных вопросах.

Директор Института экономики РАН, член-корреспондент РАН, профессор Руслан Гринберг: «Теперь уже ясно, что американцы не в состоянии управлять, осуществлять хоть какой-то порядок. Сейчас много говорят о многополярном мире. Мне кажется, у БРИКС хорошие шансы интеллигентно, без фанатизма потеснить монополию США. БРИКС представляет собой очень хорошую основу, чтобы вырабатывать более или менее согласованные решения по вызовам, стоящим перед человечеством. Это будет непросто, но без минимального консенсуса ценностей... БРИКС создает основу для альтернативных решений, которые могут разделяться остальным человечеством». Ученый также отметил, что обсуждение политических вопросов в формате БРИКС дает РФ хороший шанс играть весомую роль в мировой политике в будущем.

Исполнительный директор НКИ БРИКС, директор Центра российской стратегии в Азии Института экономики РАН, профессор Георгий Толорая: «Сигнал, посланный из Уфы, на фоне ситуации в мире и Европе оказался достаточно громким, он услышан. БРИКС выступает за примат международного права, за центральную роль ООН». При этом ученый предостерегает от излишнего оптимизма и попыток искусственно ускорять процесс становления БРИКС: «Не надо спешить, не надо пытаться сделать из БРИКС союз или более структури­рованную организацию. БРИКС сама идет к тому, чтобы все более часто консультироваться по международным проблемам, вырабатывать единое мнение, продвигать его и в рамках международных организаций, и в рамках двусторонних контактов. Не надо ждать чудес, но не надо и выискивать противоречия. Они есть, но есть и единство, оно будет возрастать».

Незапад

БРИКС плюс ШОС: изменят ли незападные клубы баланс сил в мировой экономике

«Что касается разворота (на Восток. — RV), то мне не очень нравится эта формула... Мы должны опираться на две ноги — на европейскую и азиатскую. Мы — евразийская страна», — сказал в интервью RV министр экономического развития РФ Алексей Улюкаев.

На азиатскую «ногу» за последние полгода Россия оперлась довольно уверенно. Более того, после саммитов ШОС и БРИКС, одновременно прошедших в Уфе, эту опору правильнее было бы назвать не только азиатской, но и шире — «незападной». Термин «Незапад», запущенный в оборот с легкой руки журналистов, не имеет ничего общего с географией. Это понятие сугубо геополитическое, с намеком на возможность альтернативы однополярному миру. У зарубежных аналитиков, к примеру, в моде рассуждения о том, что БРИКС «интеллигентно теснит монополию США». Иными словами, действует не против, но самостоятельно, без Запада.

После саммитов произошли два важных события, наглядно демонстрирующих «мягкую силу» Незапада. Первое. В Шанхае заработал Банк БРИКС — на данный момент самый масштабный многосторонний проект незападного клуба. И второе. По оценкам Bloomberg, Россия вышла на первое место среди стран БРИКС с точки зрения инвестиционной привлекательности, обойдя Китай. По поводу и того, и другого мнения на Западе и Незападе звучат разные. Попробуем реконструировать этот диалог.

Не в пользу бедных

«Более десяти лет в МВФ идут переговоры о повышении роли развивающихся стран, о перераспределении квот в пользу БРИКС, — говорит председатель правления Евразийского банка развития Дмитрий Панкин. — Всемирный банк: примерно те же разговоры о новых подходах и то же отсутствие существенных изменений. Поэтому желание быстроразвивающихся государств формировать альтернативную систему, предложить иное решение валютно-финансовых проблем закономерно».

Что думает противоположная сторона? РИА Новости цитирует заявление главы Всемирного банка Джима Ен Кима по поводу открытия Нового банка развития (НРБ) БРИКС: «Мы хотели бы поздравить президента НБР господина Каматха и страны-основатели — Бразилию, Россию, Индию, Китай и ЮАР — с этим важным событием... Мы готовы тесно работать с НБР и другими инфраструктурными банками, предлагаем делиться своими знаниями и софинансировать инфраструктурные проекты. Такого рода партнерские отношения жизненно важны для достижения наших общих целей по искоренению крайней бедности к 2030 году, повышению уровня благосостояния и сокращению неравенства».

Совпадают ли цели НБР и Всемирного банка?

Главной задачей НБР является финансирование инфраструктурных проектов в государствах БРИКС и развивающихся странах. Тема борьбы с «крайней бедностью» лидерами государств — участников НБР до сей поры не акцентировалась. Страны БРИКС намерены разработать общую стратегию доступа к продовольствию для наиболее уязвимых слоев населения. Но в ином ключе: планируется обмен опытом в области политики по обеспечению продовольственной безопасности, развитие фермерских хозяйств, создание госзапасов продовольствия, а также сотрудничество в целях повышения производительности и устойчивости сельскохо­зяйственного производства.

По словам министра финансов КНР Лоу Цзивэя, банк станет институтом нового типа. По мнению руководителя группы исследований мировой экономики Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования Александра Апокина, у Банка БРИКС действительно есть ряд отличий от аналогичных международных структур. «Первое — это управление. Мы говорим о паритетном управлении всеми сторонами. И инвестпроекты будут сконцентрированы на территории стран БРИКС, хотя и не полностью. Второе — концентрация усилий банка на проектах большого объема. Международные банки развития, в том числе ВБ, концентрируются на сравнительно небольших проектах, стоимостью менее миллиарда: Банк БРИКС будет работать с гораздо более крупными проектами. И третье — это новая финансовая архитектура. Она подразумевает тесное взаимодействие банка с пулом условных валютных резервов БРИКС и, в перспективе, с Азиатским банком инфраструктурных инвестиций (АБИИ)», — говорит эксперт. Министр финансов Китая Лоу Цзивэй с этим согласен: НБР и АБИИ дополнят друг друга в плане стимулирования глобального и регионального инфраструктурного строительства. (АБИИ, напомним, создан в 2014 году по инициативе Китая. В банк входят 57 стран. Россия — после Китая и Индии — стала третьим его крупнейшим участником.)

По словам главы Минэко­номразвития РФ Алексея Улюкаева, Банк БРИКС «будет специализироваться на инфраструктурных проектах. На тех важнейших направлениях, которые позволяют содействовать развитию частного и государственного бизнеса». Новая финорганизация уже в апреле 2016 года сможет предоставлять первые кредиты, а отбирать проекты для финансирования будут национальные банки развития (в России это Внешэкономбанк), уточняет президент НБР Кундапур Ваман Каматх.

У министра финансов РФ Антона Силуанова встречный план: первые проекты, которые будут претендовать на получение кредитных средств, могут появиться уже до конца 2015 года. В их числе магистраль Москва — Казань: «Идет проработка этого вопроса». Этот участок дороги (цена вопроса — 1,068 трлн рублей) должен стать частью высокоскоростной магистрали Москва — Пекин стоимостью 7 трлн рублей и проекта «Шелковый путь», который свяжет Китай с рынками Европы и Ближнего Востока.

Принципы инвестиционной политики лидеры БРИКС согласовали в соответствующей декларации. «Декларация — это конкретизация подхода: что необходимо финансировать, как создавать условия для инвестпроектов и бизнес-климат и по возможности сближать инвестиционное законодательство, которое было бы одинаково демократично во всех странах», — поясняет президент Торгово-промышленной палаты РФ и глава Делового совета БРИКС от России Сергей Катырин.

По его словам, существуют несколько инфраструктурных проектов, в реализации которых заинтересованы практически все страны БРИКС: «Как пример — это железные дороги Бразилии, которые должны соединить две части страны, и есть предложенная бразильской стороной трансокеанская трасса, которая пройдет через Бразилию, Аргентину, Парагвай и Чили». У «Ростехнологий» есть проекты по строительству вертолетов и мобильных морских портов, которые можно развернуть в любой местности в кратчайший срок. "Как нам кажется, подобного рода проектами может заинтересоваться не только Бразилия«, — отмечает глава ТПП.

 

Чем привлекать?

«К концу прошлого года совокупный валовой продукт БРИКС превысил 32 трлн долларов. Рост с момента основания БРИКС — 60%, это почти 30% глобального ВВП. В БРИКС производится треть общемирового объема промышленной продукции и половина — сельскохозяйственной. Мы обладаем огромным человеческим потенциалом: почти 43% мирового населения — это громадный потребительский рынок с постоянно растущим спросом на современные товары и услуги. Тесное сотрудничество в экономической сфере делает страны БРИКС все более взаимосвязанными. Внутренний товарооборот увеличивается. Рост составил по сравнению с 2009 годом 70%. А торговля России, для примера, с государствами „пятерки“ удвоилась». Это из выступления президента РФ Владимира Путина в Уфе.

Тем примечательнее, что по опросу аналитиков Bloomberg Россия оказалась самой инвестиционно привлекательной страной БРИКС. Если в начале года инвесторы интуитивно избегали российского рынка в связи с волатильностью цен на нефть и нестабильным курсом рубля, то за семь месяцев ситуация изменилась, считает Bloomberg. По мнению агентства, российские акции по-прежнему недооценены, но они могут принести значительную прибыль, если экономические риски будут снижаться. «Восстановление стоимости нефти с шестилетних минимумов повысило привлекательность российских активов», — отмечает агентство, добавляя, что в Китае в то же время произошло бегство инвесторов из активов, которое оценивается в 4 трлн долларов.

С заявлением Bloomberg, в принципе, не спорят даже самые критически настроенные эксперты. Замечая, впрочем, что «блумберг блумбергом», а геополитику, увы, пока еще никто не отменял. Говоря проще, санкции.

Между тем санкции со стороны стран Запада, по мнению Алексея Улюкаева, не снизили интерес к РФ со стороны Незапада: «Для наших партнеров по БРИКС или ШОС это скорее основание для того, чтобы проявлять больший интерес к России, потому что наши контрмеры — продуктовое эмбарго в частности — освобождает определенные ниши в товарообороте, которые многие наши коллеги хотели бы занять».

Хотя не обходится и без парадоксов. «Есть пример одной (западной — RV) страны, с которой у нас за последние месяцы не снизился товарооборот. Это США... Сразу понятно, чей был интерес в санкциях. С Европой — снизился, с Белоруссией — снизился, с другими странами. А с США не снизился», — заявил «Известиям» вице-премьер Аркадий Дворкович. По данным Федеральной таможенной службы, товарооборот между двумя странами вырос на 5,6% и составил около 29,2 млрд долларов.

Но вернемся к контрмерам.

Россия продвигает идею перехода на торговлю в национальных валютах в рамках БРИКС. «Нами приняты решения о более широком использовании в экономических обменах национальных валют. С некоторыми странами мы создали специальные пулы валют. Например, с КНР наши центральные банки обменялись соответствующими объемами ресурсов, своп организовали. Я думаю, с Индией, Бразилией, с ЮАР это тоже было бы интересным», — сказал Владимир Путин. По мнению президента, это могло бы поднять уровень торгового оборота.

«Не думаю, что доллар потеряет свои лидирующие позиции, но то, что он будет потеснен, об этом можно говорить, — заявил глава ВТБ Андрей Костин. — Страны БРИКС сегодня играют существенную роль в мировой экономике. Это, безусловно, элемент создания новой финансовой архитектуры. Мы увидим рост расчетов не в долларах и даже не в евро. Это, безусловно, будет юань, в какой-то степени рубль».

 

Чисто конкретно

«БРИКС — это уже не просто зона больших надежд, а зона конкретных решений, направленных на практическое сотрудничество», — сказал в интервью RV президент ТПП РФ Сергей Катырин.

В соответствии со Стратегией экономического партнерства БРИКС одним из приоритетных направлений является энергетика. Как говорится в документе, «страны БРИКС должны содействовать сотрудничеству в целях обеспечения инвестиций в энергетические проекты стран-участниц, включая проекты в области добычи нефти, газа и развития энергетической инфраструктуры». Эта программа начала развиваться едва ли не более энергично, чем создание банка.

«Роснефть» подписала ряд соглашений с индийской Essar, которые не только обеспечат компании стабильный рынок сбыта, но и позволят развивать продажу нефтепродуктов в этой стране. Глава «Роснефти» Игорь Сечин назвал эти договоренности стратегическими: «Товарооборот между странами увеличится более чем на 50%. Новый формат интегрированного сотрудничества открывает широкие перспективы для развития диалога как в профильных, так и в смежных отраслях».

Если конкретно, то «Роснефть» войдет в капитал НПЗ Essar с долей до 49% и будет поставлять на него 10 млн тонн нефти ежегодно в течение 10 лет. Мощность завода при этом планируется увеличить более чем вдвое: с нынешних 20 млн тонн в год до 45 к 2020 году. В рамки сделки входит розничная сеть из 1,6 тыс. АЗС на территории Индии. В планах сторон довести общее количество заправок до 5 тыс. в течение двух лет. Сечин также не исключил возможности совместной работы компаний на шельфовых проектах. «Я убежден, что мы и далее будем совместно изучать наши возможности, и не только в Индии», — заявил учредитель группы компаний Essar Шаши Руйя.

В свою очередь, лидеры ШОС — Россия, Казахстан, Китай, Киргизия, Таджикистан и Узбекистан, к которым в качестве наблюдателей присоединились Монголия, Индия, Иран, Пакистан и Афганистан, а партнерами по диалогу стали Азербайджан, Армения, Камбоджа и Непал — согласовали Стратегию развития до 2025 года. Речь — о формировании региональных транспортных и транзитных коридоров, строительстве сети международных логистических центров и индустриальных кластеров вдоль транспортных артерий. В стратегии уделяется большое внимание совместным проектам в области инновационных технологий в сельском хозяйстве. Важным направлением сотрудничества лидеры ШОС считают таможенную сферу, особенно в части, касающейся защиты прав интеллектуальной собственности, обмена информацией о перемещаемых товарах и транспортных средствах, взаимодействие в области развития и применения системы управления рисками.

 

С кем Россия?

И все же: ШОС, БРИКС — можно ли говорить если не о стратегических союзах, то о более тесном партнерстве?

«Некоторое движение уже происходит. Но к этому надо относиться спокойно, не торопить процесс, учитывать взаимные интересы. А они состоят не в том, чтобы стать альтернативой кому-то. Мы интегрируемся не по принципу «Против кого дружим?». Мы разрабатываем важные и полезные проекты, — пояснил в интервью RV глава Минэкономразвития Алексей Улюкаев. — Например, «Шелковый путь» — мощная инфраструктура, которая может пронизать Россию, Центральную Азию, Китай, Индокитай, вплоть до Индонезии. Это огромный драйвер для мирового роста и роста самих этих стран. Реализация таких проектов — костяк, на который должна опираться вся интеграционная работа. Так что речь идет не о том, чтобы создать формальное сообщество, а о том, чтобы решать важные для всех нас задачи».

Что на сей счет думает российский бизнес? С этим вопросом RV обратился к президенту ТПП РФ Сергею Катырину. «Российский бизнес не отворачивается от Европы, не „уходит в Азию“, как это порой воспринимается на Западе. Курс на импортозамещение совсем не означает экономической автаркии, а подразумевает общепринятые в мировой практике шаги, направленные на укрепление экономической безопасности. Кстати, дипломатические представительства тех стран, которые сократили свои контакты с российскими государственными структурами — Канада, Британия, США, — продолжают поддерживать деловые отношения с ТПП РФ в целях оказания содействия своему бизнесу на российском рынке. Мы со своей стороны считаем важным такой подход поддерживать».

Наконец, какой геополитический вектор сотрудничества выбирает общество? По данным опроса ВЦИОМ, Россия должна расширять взаимодействие, прежде всего с БРИКС (54% респондентов) и Евразийским экономическим союзом (36%). За Совет Европы и НАТО выступают 19 и 11% соответственно. Среди других международных организаций упомянуты ОДКБ (29%), ВТО (26%), «большая двадцатка» (26%) и «большая семерка» (23%).

При этом россияне четко отделяют феномен влияния той или иной организации в мире и собственные к ней симпатии. Так, наиболее влиятельными наши сограждане считают «семерку» (46%) и ВТО (44%). «Большая двадцатка» в их представлении имеет меньший вес: значимой ее называют чуть более трети участников опроса.

БРИКС влиятельным объединением назвали 38% респондентов (слабым — 29%). Но именно этому объединению респонденты больше всего симпатизируют — 53% участников опроса (11% высказываются негативно).

«Двадцатку» воспринимают неоднозначно: 29% положительно, 27% — отрицательно. Более определенное отношение у россиян к G7 и ВТО — оно негативное: по 37% респондентов высказываются о них именно так.

Так или иначе, рывок совершен: незападный вектор российской политики приведен в действие. «Все участники этого процесса чувствуют объективную необходимость в сотрудничестве. Особенно это касается необходимости создания более демократических принципов построения мировой экономики... Нужно ли нам сегодня забюрокрачивать эту структуру? Не знаю, пока такой необходимости нет», — говорит Владимир Путин.

Но вернемся к тем самым двум опорам, на которые должна ориентироваться Россия, — с этих рассуждений, как помнит читатель, мы начали реконструкцию этого заочного диалога политиков и экспертов о геостратегических предпочтениях России. Мнение президента России резюмирует эту дискуссию лучшим образом: «Мы будем использовать все инструменты сотрудничества — и с Соединенными Штатами, и с европейскими странами, и с азиатскими. Но, разумеется, будем активно развивать отношения прежде всего с теми, кто хочет с нами сотрудничать».