«Оскар»: новая интуиция против старой логики - Russian View

Екатерина Тарханова, кандидат искусствоведения, член Академии «Ника»

«Оскар»: новая интуиция против старой логики

Лишь раз за историю «Оскара» в третьем тысячелетии случился прецедент, принятый на ура всем поколением миллениалов, для которого нынче снимается большая часть кино — экранизации комиксов и компьютерных игр, фэнтези и космические эпопеи. Это произошло весной 2004 года, когда заключительная часть трилогии «Властелин колец. Возвращение короля» получила все 11 наград, на которые была номинирована, включая «Лучший фильм», «Лучшую режиссуру», «Лучший сценарий» и др. Прецедент долго готовился — предыдущие части трилогии тоже награждались «Оскаром» и даже номинировались больше. Но безумное толкиеновское ликование было также последним подобным случаем в Американской киноакадемии.

Можно понять, с чем оно было связано: после Миллениума повсюду ждали глобальных перемен, прогрессивных или, наоборот, катастрофических, и как раз в 2004 году, за три недели до оскаровской церемонии, 4 февраля, в тихом гарвардском кампусе Марком Цукербергом и компанией был основан Facebook. Таким образом, прецедент с «Властелином…» можно считать лишь проявлением тревоги перед будущим, уже после двух башен ВТЦ и перед агрессией «племени младого, незнакомого». Но на этом нашествие остановилось. Ведь в основном академики голосуют по гильдиям, по секциям, и лишь «Лучший фильм» выбирают все 6000 членов. А из них шестая часть (весьма существенная) — актеры, и актеры-то знают, что значат фэнтези с комиксами. Как полный идиот, ты играешь на зеленом фоне (пол, потолок, задник — все затянуто зеленым), зачастую без партнера (если впоследствии им не станет кто-то нарисованный), и работа из творчества превращается в чистую физкультуру. Никакого традиционного удовольствия. Поэтому с 2005 года кино для миллениалов с попкорном номинируется на «Оскар» и побеждает лишь в технических позициях.

В 2010 году шанс на главную победу был у компьютерного «Аватара» с его феноменальными сборами (2,8 млрд долларов), но он уступил военно-политическому триллеру «Повелитель бури». Причем массмедиа тогда писали о победе феминизма в академии (друг с другом соревновались режиссеры Джеймс Кэмерон и Кэтрин Бигелоу, бывшие муж и жена, и выиграла жена), но, как теперь ясно, дело было все же в художественном качестве. Под ним академия обычно понимает основательность всех составляющих — темы, жанра, ритма, актерского и визуального исполнения, а также их соотношение с веяниями сегодняшнего дня. Мюзикл или спортивное кино тоже могут быть основательны в представлении академиков, если сделаны по законам, ими самими над собою признанными. Первые 10 лет после Миллениума побеждала, как раньше, именно безупречность в ее американском понимании — «Гладиатор» и «Чикаго», «Игры разума» и «Старикам тут не место». Как принято сегодня говорить — во-первых, это красиво… Притом, конечно, были нюансы, связанные с внутрикорпоративной этикой. Признанный классик Мартин Скорсезе имел в свое время призы всех крупнейших кинофестивалей, семь номинаций на «Оскар» и ни одной статуэтки. В 2005 году его снова прокатили с блестящим «Авиатором», сочтя лучшим фильмом «Малышку на миллион» — вероятно, как более актуальную. Но уже в 2006-м академики расщедрились и дали спорным «Отступникам» не только главный приз, но и приз за режиссуру. Скорсезе явно получил свое персональное «золото» в качестве возмещения прошлых обид.

Внутренняя кухня, пристрастия и предрассудки всегда были академическим коньком — с момента учреждения премии в 1929 году. Настоящего, конкурсного «Оскара» не было ни у Чаплина, ни у Хичкока. Спилберг после многих номинаций сначала тоже получил почетную статуэтку и лишь через 7 лет после нее — первую настоящую за «Список Шиндлера». «Титаник» в 1998 году отхватил 11 наград, а Леонардо Ди Каприо, в которого за самоотверженное утопление во льдах ради Кейт Уинслет тогда влюбилось полпланеты, даже не номинировали. Победил он лишь с пятого раза, за «Выжившего» (2016) — как все шутили, взял измором в прямом и переносном смысле слова. Или, наоборот, Вуди Аллену трижды присуждали настоящего «Оскара», а он ни разу за ним не пришел. Это тоже игра. Но консервативные академики до сих пор предпочитают коллег, не прорвавшихся на вершину из грязи в князи, а медленно и постепенно к ней идущих через все стадии самосовершенствования. Такое поведение напоминает спортивные танцы на льду — сколь бы прекрасной ни была пара, на своем первом чемпионате она не поднимется выше десятого места.

И, конечно, известно, как угодить академикам: давно бытует понятие «оскаровского фильма». Кое-кто так и снимает, «с прицелом на «Оскар» — нечто с виду глубокомысленное, социально ориентированное, исторически укорененное, каким-то боком имеющее отношение к культурной жизни общества. У некоторых даже получается. Так, в 2006 году несколько на порядок более сильных работ обошло забытое сегодня «Столкновение» Пола Хаггиса. Оно было по тогдашней моде многофигурным (классовые, расовые, семейные, профессиональные, полицейские и коррупционные конфликты), касалось всего и сразу и как бы заставляло задуматься. Было все это притворным, но сработало. Кроме того, награждать очень любят чьи-то победы над собой и над судьбой, особенно если все это имеет отношение к шоу-бизнесу — «Миллионер из трущоб», «Король говорит», «Артист», «Бердмен» и рекордное количество номинаций (14) у беспомощного «Ла-Ла Ленда», выигравшего шесть основных (но не главную, слава богу). Любовь Голливуда к себе самому — единственный бесконечный роман его жизни (это еще в XIX веке заметил Оскар Уайльд).

Ко второму десятилетию после Миллениума ситуация с системой академических ценностей стала тихо меняться. Консерваторы так и не разобрались с тем, что происходит на свете, но упорно решили в этом не признаваться. Они пошли другим путем, экстенсивным, и в 2010 году расширили число участников борьбы за право называться «Лучшим фильмом». Вместо общепринятых пяти (как в других категориях) их стало сразу десять, и уже через год в знакомую всем когорту мастеров вклинились независимая молодежь (Лиза Холоденко с «Детки в порядке», Дебра Граник с «Зимней костью») и культовый молодежный автор Кристофер Нолан. Они еще не побеждали, но заявили о себе совершенно другой тематикой. Современная глухая провинциальная бедность, нормальность однополых браков и семей либо чисто виртуальный подход к мировосприятию с совершенно иным темпоритмом повествования, нежели в классике, — вот что отныне предстояло оценивать академикам. Как реагировать, они знали лишь в случае с «Социальной сетью» про юность Марка Цукерберга. Даже если не иметь компьютера, каждый уже был в курсе, что владелец Facebook является самым юным миллиардером мира, и слабый по всему фильм тут же получил «Оскар» за сценарий.

Но дальше — больше. Если некоторое «так не принято» можно обыграть номинациями и оставить без наград, то как быть, когда «не принятые», нетрадиционные персонажи заполонили все секции? Если сценаристы и режиссеры, актеры, художники, операторы — даже опытные и признанные — стали пытаться срочно угадать, а что сегодня нужно миру от кино? Как оценивать восприятие и деятельность детей, которые в Интернет вошли раньше, чем научились разговаривать, не вынимают из ушей наушники, не выпускают из рук айфоны, вполне равнодушны к сексу, а если и занимаются им, то без различия пола и возраста, не говоря уже о законном браке? Как сопоставлять друг с другом Джулию Робертс и дебютантку Люпиту Нионго? Или Эммануэль Рива (85 лет) и Куавенжане Уоллис (9 лет), если одна играет в гиперреалистической драме для людей с большим жизненным опытом, а другая — в независимом фэнтези для интернет-поколения? На вопросы нужно было отвечать быстро, чтобы не терять аудиторию телетрансляций оскаровской церемонии, и академики приняли паллиативное решение для всех. Вручение стало дискретным, то есть больше не предполагает, что одна картина может сразу получить все самые главные статуэтки, как «Полет над гнездом кукушки» или «Молчание ягнят».

Уже несколько лет академики как бы подглядывают друг за другом (учитывают присужденные до «Оскара» призы отдельных гильдий) и раскладывают свой пасьянс по принципу всем сестрам по серьгам. Большое влияние на награды стала также иметь сиюминутная американская социальная конъюнктура. Стали пользоваться успехом картины, снятые на основе сенсационных газетных материалов («Операция «Арго», «В центре внимания»). Кроме того, социальные катаклизмы затрагивают и Голливуд. В 2016 году афроамериканцы в академии пригрозили бойкотом из-за дискриминации на «Оскаре», и тут же — в 2017-м — главный приз получил снятый афроамериканцем «Лунный свет» про нищего черного мальчика, осознавшего свою нетрадиционную ориентацию. Становится правилом, как на свадьбе, когда на невесте должно быть что-то старое, что-то новое, что-то голубое и что-то, взятое взаймы, — чтобы без статуэток не ушли чернокожие кинематографисты, фильмы про секс-меньшинства, про людей с ограниченными возможностями (инвалидов), а с текущего года еще обязательно про феминисток. Феминистки давно подобрались к оскаровским вершинам, и это нормально, но отныне — как бы в приказном порядке.

Скандал о сексуальных домогательствах, уничтоживший Харви Вайнштейна, оказался важнее высокого искусства. Вряд ли лично Вайнштейн 20 лет назад был другим, но сегодня никаких статуэток не получили бы ни «Влюбленный Шекспир», ни «Чикаго», ни «Холодная гора», ни «Король говорит», ни «Мой парень — псих», ни тот же «Властелин колец» и ни один из фильмов Тарантино. В гуманитарном плане, конечно, все большая открытость американского общества похвальна и благотворна, но с искусством прямой связи не имеет. Академия, таким образом, окончательно признана не художественным, а политэкономическим институтом. Раньше этот статус был негласным. Но еще серьезнее другое. Классический Голливуд исходил все-таки из логики, из сюжета, и чем интереснее смотреть с начала до конца, тем лучше кино. Поколение Интернета, со всех сторон атакующее академию, исходит из интуиции. А что это значит? Им больше в принципе не нужны начало, середина и конец. Чего бы кино ни касалось, им нужна «клевая тачка на 17-й минуте», «навороченный показ мод на 37-й», «крутой снегопад всю дорогу после ядерной зимы» или «как она с ним уплывала». Им все равно, сколько это будет длиться, какой будет иметь ритм и смысл. Смысл они внесут сами и в любые визуальные детали (интернет-поколение — в принципе «визуальное»), но течение времени, законченность форм и неявная, не глянцевая красота их совершенно не волнуют.

И вот уже третий год, с учетом всего вышесказанного, нарастает число таких интуитивно-визуальных номинантов, которые все чаще побеждают. Больше почти нет шансов у здравомыслящих фильмов с классической драматургией («Любой ценой», «Комната», «Секретное досье»). Конечно, они попадают в списки, но надежд у них мало. «Оскар»-2018 явил собой образец ползучего проникновения в академию «новых варваров». Среди основных претендентов были — фильм, сделанный женщиной («Леди Берд»), фильм, сделанный афроамериканцем («Прочь»), фильм о первой любви нетрадиционного толка («Зови меня своим именем»), хипстерский взгляд на Вторую мировую («Дюнкерк»), бесконечное ретро-фэнтези («Форма воды») и меньше половины консервативных произведений («Темные времена», «Призрачная нить», «Секретное досье», «Три билборда на границе Эббинга, Миссури»). Победитель известен («Форма воды»), и художественное качество не важно. Важнее, что режиссер Гильермо дель Торо — мексиканец с трудной судьбой, его герои — немая, другой — гуманоид, негритянка и профессор-гей, а ретро-история из времен холодной войны на многое намекает. Претенциозность намеков легко побеждена любовью — без секса и без сексуальных домогательств, а просто любовью, противостоящей ненависти.

Академия тем самым как бы поставила себя выше грязных скандалов, уклонилась от актуальной политики и признала чисто визионерское отношение к жизни, простив ему бессмысленность и бесформенность. Зато ихтиандр в кадре съел живого кота, были шпионы и перестрелки, погони и кровь, музыка, как вода, заливающая весь фильм, множество волшебства и финальное бессмертие. Это рецепт сегодняшнего успеха — инфантилизм, эскапизм, антиинтеллектуализм. Никакого разума, только чувства. И сценарии выиграли такие же, самый чувственный («Зови меня своим именем») и самый бьющий по нервам («Прочь»). Монтаж выиграл самый тормозящий время, хотя и очень агрессивный («Дюнкерк»). Визуальная часть досталась «Бегущему по лезвию 2049» — операторское мастерство и спецэффекты. Хоть эти две награды и справедливы, и красивее «Бегущего…» в прошлом году ничего не сняли, но они лишь подтверждают отказ от течения времени, от темпоритма.

Традиционалисты, конечно, не сдаются, но их территория теперь сузилась до одних актерских номинаций, как и было сказано вначале. Пока что актерская гильдия употребляет все численное превосходство, чтобы не сдавать своих, и награждены не хипстеры-инфантилы за культовость и эйджизм, написанный на лице, а реальные профи, умеющие играть. «Три билборда…» уже вошли в историю культуры, породив одним кадром трех плакатов у дороги с короткими слоганами на каждом идеальный шаблон для любых актуальных высказываний. Этот кадр уже полгода используется миллионами пользователей соцсетей для обнародования своих нужд. Но в историю «Оскара» фильм войдет лишь двумя актерскими призами — для Фрэнсис Макдорманд и Сэма Рокуэлла. Те сыграли вовсе не антагонистов, и одна — не «положительная», а другой — не «исправляется». Сыграли людей по принципу «у каждого свои недостатки», зато живых и думающих. Еще более думающим оказался Черчилль из «Темных времен», и награда Гэри Олдмену – вовсе не за феноменальный грим. Ничуть не похожего на своего героя Олдмена взяли на роль за умные глаза, за умение так перевоплощаться, чтобы вокруг самого себя легко распространять черчиллевскую харизму.

Наконец, актриса Эллисон Дженни из скромной картины «Тоня против всех» изобразила мать главной героини, в которой нет и намека ни на какую превозносимую материнскую любовь. В ней нет любви, только ненависть, но актриса в нескольких сценах объяснила ее реальность. Многие из всего фильма только эту роль и запомнили. Так что именно актерский «Оскар» пока остался независимым, неполиткорректным, небезосновательным и упрямо делает ставку на художественное мастерство. Но не исключено, что на будущий год и тут победит какой-нибудь модный блогер.